— С тобой точно все нормально?
— Кажется, да.
Рой готов был упасть в обморок. Ему было трудно дышать. Воздух вокруг сгустился, став ватным и липким. Он боролся с собой, но скрипучий голос старухи все еще звучал в голове. Хочешь спасти - оттолкни. Фраза затвердела, пересекла мозг и повисла, вцепившись в кости жесткими крюками. Пот потоками покатился по спине, и Рой чувствовал, как они изгибаются змейкой вдоль позвоночника. Он шел позади Энди, и ему казалось, что между ними растет плоский мутный сталагмит стены.
Маккена почти не видел парня, различая лишь красно-оранжевое тепловое свечение. Когда сознание окончательно вернулось, Рой почувствовал свое анатомическое строение. Каждый мускул, каждую жилу, каждый волос. Отдельно. Все ощущалось чужим и лишь номинально продолжало существовать взаимосвязано. Навалилась усталость, и он не мог избавиться от мысли, что часть взгляда старухи все еще остается у него внутри. Она словно продолжала щупать его. Потом раздался щелчок, и что-то невидимое одернуло это.
Рухнула секундная темнота, словно кто-то быстро закрыл и открыл затворку. Силы исчезли, и он едва волочил ноги, готовый упасть замертво в любой момент."
"Ночь. Душно. Остервенело орут цикады, упиваясь собственным треском. Энди спит. Чуть постанывает, переворачиваясь, потому что саднит кожу. Рою не спится. Он даже не пытается закрыть глаза. Мысли заплетены в свалявшийся узел, и не разобрать, о чем они. Ком перемещается в голове, надавливая временами на какие-то болевые точки. Рой поворачивается на бок и принимается слушать дыхание парня.
Хочется скулить. Выть, потому что внутри скулят и воют нервы. Разорвать весь мир, чтобы спасти одного. Маккена чувствует тепло мальчишки. Как?! Как оттолкнуть его?! Когда он обменял свою жизнь?! Мысль испуганно бьется о черепную коробку, создавая страшный гул. Того и гляди, взорвется мозг. Что? Шест? Автомобильная катастрофа? Конец света? Нелепая случайность? Что? Да еще этот проклятый сон. Не идет из головы. Все в кучу. Тяжело. О-о-о, как тяжело.
Часы вязнут в размышлениях, а те кучами развешены на бельевой веревке, и ветер треплет их как хочет. Они хлопают обрывками, срываясь с прищепок. Воздушные потоки подхватывают их и волокут, цепляя о кусты с шипами, мочалят, рвут. Переизбыток никотина противным вкусом во рту. Тошно, словно кто-то наследил в душе, не стряхнув с ботинок месива талого снега с грязью. Теперь оно плавится, растекается и впитывается, оставляя серые разводы. Хочется коснуться парня.
