Немного саднит промежность, и сознание вертится, никак не может пристроиться поудобнее, словно позабыв, как располагалось до. Сердце колотится в припадке, зверски разгоняя кровь. Ни слова. А Рой все сгребает, словно прячет парня, чтобы никто не нашел. Энди лопаткой ощущает второе сердце... сердце Роя. Оно тоже мается, старается расчистить пространство, словно его поймали в тесный капкан. Он прижимается ладонями к запястьям Маккены, чувствуя, как дрожат пальцы.
Время идет. Может, медленно, может, быстро. Ровное тихое дыхание чуть щекочет подсыхающие на шее волосы.
Не спится. По телевизору показывают вестерн. Кто-то в кого-то стреляет. Попадает. Тот валится с лошади, но вскакивает. Значит, не попали. Наверное, Энди проваливается в неглубокий сон, потому что, когда открывает глаза... раскрашенные индейцы уже снимали с кого-то скальпы. Это уже не улицы тауна, а глубокая прерия. И что-то успело произойти с обозом, а тот, которого не убили, уже переоделся и теперь бежит полуголый в гамашах и мокасинах.
Энди еще раз провалился в сон, а когда очнулся, индейцев уже не было, а китайские гангстеры требовали вернуть фуру с наркотой. Они хамили друг другу, не выпуская изо рта сигар, и парень вдруг осознал, что никотин в его крови упал до нуля, и это почти смертельно. Он осторожно выбрался из-под рук Роя, а тот даже не шелохнулся. Схватившаяся корка стягивала кожу на животе. Второй раз за день. Очень хочется в душ. И отчего-то горько и досадно. Выключив телевизор, Энди пытается нащупать в темноте одежду.
Где она и как оказалась там, он не знает. Не помнит. Ладно. Бесполезно. Все завтра.
Бессонная ночь тянется до бесконечности. Наверное, утра не будет. Его отменили, Энди почти уверен в этом. Хочется кофе, но запах разбудит Роя, так что и кофе не будет. И может продолжать хотеться сколько угодно.
Чай в чашке. Сладкий. Очень. От глотка покалывает губы, словно они обветрились. И внутри до сих пор как-то непонятно, словно вторгаясь, Рой переломал в нем тонкие перегородки.
Невидимая птица монотонно долбит в висок. Гей! Гей! Гей! Как Рой. Как Стив. Как Карелль и Дик. И от этого тошнит. Так вот, значит, как он делает это с Шоном? Со всем, что шевелится? Получается - и с ним, потому что он тоже шевелится. Получается. И если Рой - одиночка (как говорит Стив), который никогда не позволит себе любить, значит, он, Энди, именно «то, что шевелится». «Гей! Гей! Гей!» — долбит птица, и уровень никотина не поднимается. Утра тоже нет.
