По-твоему, это достоинства или недостатки?
— Не знаю.
— Отлично! Потому что тебе и не надо знать! Ты видишь образ. Все!
— Все?!
— Все! Ты невысокий. Это достоинство или недостаток?
— Не твое дело!
— Моя ты умничка! Моя ты лялечка!
Еще немного и Стив бы прослезился. Он был горд. Кажется, от шоколадного мороженого осталась только палочка. Науку постиг! Значит, тоже зайка… мышка… птичка…лялечка! Обалдеть! Энди был обескуражен и своим ответом, и реакцией Шона.
— Давай, детка, иди сюда. Сидя на попе, ты вряд ли достигнешь мастерства.
Тем более, что сейчас ты несколько свободен от своих прямых обязанностей.
— Скажи, Стив, сколько времени надо, чтобы достичь совершенства?
— Смотря что ты назовешь совершенством. Я — перфекционист, а значит, моего предела нет. Наука соблазнения не знает рамок, а танец — то же соблазнение. Давай-ка, посмотри на шест. Он гладкий, блестящий… Он нравится тебе?
— Не знаю.
— Ответ неверный. Еще раз спрашиваю, он нравится тебе?
Энди задумался. Шест и шест. Что в нем может нравиться? Труба трубой.
Ну, разве что блестящая.
— Не так, чтобы очень, — парень слукавил, решив, что такой ответ позволит ему, если что, отступить назад.
— Хорошо, — продолжил Стив, поглаживая металл. — Поставлю вопрос по-другому. Энди, детка, это что?
— Шест, что еще?!
— Нет, солнце. Это твой партнер. Сексуальный партнер. И ты должен его очень хотеть, потому что на сцене трахаться ты будешь именно с ним. Прилюдно. Считай, что в общественном месте. И от того, как ты будешь с ним трахаться, зависит все.
Понял теперь?
— Кажется, начинаю.
— Вот и славно. Держись.
Стив накрыл ладонью руку Энди.
— Чувствуешь его? Он твердый. Он всегда готов. А ты? Можешь не отвечать. Я и так знаю. Закрой глаза и слушай себя. Ты и он. Ты и он. Начинай двигаться. Я помогу. И помни, я уже говорил: меня здесь нет. Только ты и он. И еще музыка.
— Я и он, — прошептал парень. — И еще музыка.
— Где я? — едва различимо спросил Шон.
— Тебя нет. Только я и он.
— Хорошо. Чувствуешь, он становится теплее в твоих руках? Это отдача.
Ваша связь.
Стив заставлял касаться металла внутренней стороной бедра, охватывать его ногой, приближаться и отстраняться, гладить ладонями и прижиматься ягодицами. Он управлял, и постепенно Энди начал понимать, о чем он говорил.
«Возбудись сам, если хочешь возбуждать других».
«Бери. Отдавайся, и другие захотят того же».
«Будь честен на сцене, и тебе будет проще вне ее».
Вернувшись домой, Энди сразу увидел машину Маккены.
