— Рой! — позвал он, радуясь, что тот дома.
Ответа не последовало. Внизу тихо, но парень сразу разглядел в гостиной Роя. Одетого. В обуви. Без подушки и пледа. Казалось, он добрался до дивана и рухнул ничком, уснув еще в полете. Наверное, если бы по соседству стреляли из дальнобойной пушки, он бы все равно не услышал.
Два дня до выставки. Маккена запретил всем появляться в галерее. Не хотел, чтобы кто-либо видел картины до открытия. «Это его стиль», — объяснял Шон. — «Так всегда»."
"Энди стоял над Роем, смотрел, размышляя, что делать.
Пожалуй, снять обувь. Маккена что-то невнятно пробормотал, перевернулся и затих. Двухдневная щетина. Несвежая рубашка. Мать, вымотанная капризным ребенком. Энди пристроился рядом на полу, положил голову на уголок подушки и принялся рассматривать лицо Роя. Едва заметные морщинки на лбу. Синяки под глазами. Чуть различимые очертания ямочек. Здесь и здесь. Ровная, даже слишком, линия носа, чуть сглаженная и чуть загибающаяся к кончику. Точеные, ни тонкие, ни толстые губы.
Чувственные. А целуются как! Энди знает. На себе знает. Рой проснется, будет говорить, есть, улыбаться, а он будет смотреть и думать. О, как же они умеют целоваться!
Темнеет. Ночь растушевывает черты лица. Размывает, смешивая с тенью. По щеке скользит тонкий блик уличного фонаря. Чуть покачивается. Гладит. Нежно, чтобы не потревожить. Касается губ, стараясь проникнуть внутрь. Ох, и безобразник! Энди улыбается. Нет, у тебя не получится. А у меня… если захочу. Только не буду.
Ему надо отдохнуть. Еще два дня. Все завтра. Или нет. Как он захочет.
Потом мальчишка размышлял о том, как умещается в человеке дарование. Где оно гнездится? В голове? В глазах? В сердце? И как может художник видеть то, что не видит обычный человек. Ну, к примеру, чайки. Что с них взять? Чайки и чайки. И ведь нужно было ехать в такую даль, вскочить спозаранку, замерзнуть до одеревенения последней жилы, чтобы эти чайки… Теперь всякий раз он будет вспоминать выбеленные доски причала и птиц, выписывающих в небе огромные круги.
Энди уснул. Выходит, что чайки — те же овцы, которых надо пересчитывать в бессонные часы. Снились они или нет - не имеет значения, только он проснулся, когда понял, что не может шевельнуть головой, ибо она крепилась к какому-то заржавевшему механизму, который отказывался работать. Потом парень обнаружил, что и рука под этим самым механизмом вовсе не относится к его телу, потому что он ее не чувствовал.
