— Ну, каков самец, такова и самка.
— Слушай, Лаура, а твоя мать часом к семейству кошачьих не относилась, иначе откуда бы взяться в тебе подобной грациозности?
— Моя мать была опустившаяся, спившаяся проститутка. А этот танец Чарли ставил специально для меня, только партнер тогда был другой. Это я его попросила попробовать с тобой…
— Если гепарды так спариваются на самом деле, это должно быть великолепным зрелищем.
— Не знаю, что там насчет гепардов, но ты это делаешь превосходно.
— Что, танцую или спариваюсь?
— И то, и другое.
— Я уже могу начинать стесняться и краснеть?
— Ладно уж, спасу тебя от позора на этот раз. Что еще включает твое почти счастье?
— Не успел тебе вчера показать, я купил в подарок Стиву замшевую куртку на индейский манер. В резервации можно найти поистине уникальные вещи. Чуть припозднился, у него ведь послезавтра день рождения. Правда, я нашел выход. Заплатил одному пареньку, чтобы сгонял туда-обратно и вручил в назначенный срок. Он согласился, так что все пучком.
— Должно быть, этот Стив отменный мужчина…"
"— Он — самый чудесный человек, которого я только встречал.
Ему уже сорок, но в это невозможно поверить. Мне очень его не хватает. Знаешь, его рассудительности, спокойствия и правильности. Он до сих пор остается для меня лучшим другом, партнером и любовником.
— Кстати! — воскликнула Лаура. — Мне Чарли мозг с ним вынес. Он говорил тебе, что лет сто назад был с ним знаком и даже шоу для его клуба ставил?
— Да ладно?! Как это возможно?! Это просто фантастика! Кто бы мог подумать! Он все пытал, кто меня учил.
Я ему и сказал, а как название клуба произнес, его, аж, перекосило. Вот уж тесный мир! Сейчас я тебе куртку покажу, а ты зацени, понравится Стиву или нет. Знаешь, у него отменный вкус. Классика на нем сидит, словно под него изобреталась, только он ее не сильно любит. Мне кажется, куртка должна ему подойти, жаль только, что не увижу.
— Почему бы тебе самому не съездить?
— Нет. Исключено. У меня с этим городом слишком много связано. Тяжело это просто.
— Это из-за Роя?
— Да. Если есть кровоточащая рана, то это именно она. Гноится и нарывает до сих пор. Я не могу туда вернуться, пусть даже на минуту. Мне не выдержать. Так что, пусть все остается, как есть.
— Неужели после всего того, что ты мне рассказал, ты можешь продолжать его любить?
— Я бы хотел перестать, я пытался, я уговаривал себя, но это выше меня. Это как раз то, что и делает меня почти, а не абсолютно счастливым. Ну, да бог с ним, с Роем.
