Энди был почти пьян от собственного состояния и, наверное, не удивился бы, если бы после узнал, что рвал свою жертву зубами. Его одержимость почти перешла в разряд необузданности, и он туго понимал, что вообще происходит вокруг. Он ничего не видел, кроме налившихся кровью глаз Дава и кровавых слюней, что сыпались с разбитых губ. Парень не помнил, как его оттащили от Смита, помнил только, как валились беспорядочные удары, а потом его сбили с ног и…
Звук полицейской сирены… раскачивающаяся земля… выстрелы… какие-то крики… женский плач… откуда-то издалека его имя… холод асфальта к щеке… щелчок наручников…
Энди почувствовал бессилие.
Ему хотелось закрыть глаза и, чтобы все кончилось. Вообще все. Чтобы не было ничего, и его тоже не было. Совсем. Он глотал кровавые сгустки, словно это были последние клочки его жизни. В ушах шумело, и парню казалось, он слышит, как бешено бежит по венам кровь. В какое-то мгновение стало даже хорошо, и Энди ощутил легкость. Он свободен. Свободен от себя, свободен от других.
Не осталось ни обязательств, ни проблем. Он все решил, со всем разобрался, и теперь ему все равно явятся ли пауки, совы, летучие мыши или собаки. Пусть все боги смерти передерутся между собой, споря, кому достанется право растащить его кости. Наверное, все уже начинается, потому что он слышит все как-то со стороны, и оно отделено от него. Все вокруг как-то не имеет значения, да, и внутри тоже нет смысла. Или это слуховые галлюцинации, или где-то плачем надрывается женщина? Единственное, чего жаль… Не жаль ничего.
Просто хочется пить.
Энди чувствует, как его поднимают. Стоять трудно. Ноги не слушаются, а руки сцеплены за спиной. Песок всасывается в открытые раны, и они начинают ныть.
— Держись, дружище, — возникает откуда-то голос Тома. — Мы хоть и не совсем целы сами, но им тоже наваляли по самые помидоры. Долго зализываться будут.
— Том, — хрипло произнес парень. — Спасибо. Жаль, я его не убил.
— Да, он …это… не стоит того.
Энди хотел ответить, но грубые руки сержанта полиции уже вталкивали его в машину.
— Том! — успел крикнуть мальчишка. — Присмотри за мальчиком! Он – все, что у меня осталось!
Дверь с армированным стеклом захлопнулась, опять поделив мир Энди на сектора.
— Конечно, брат, — грустно прошептал байкер, вытирая с лица кровь. — Ты мог бы и не просить."
"Энди тяжело взглянул сквозь окно на сетчатый мир. Перед клубом многолюдно. Три полицейские машины. Люди в форме. Взгляд парня выхватил из толпы Дава.
