А еще утверждают, что каннибализм — явление из ряда вон выходящее. Оно-то выходящее, только каннибалов от этого не меньше. А Джим держится. Умница.
— На самом деле, — Сноу улыбнулся. Улыбаться он умел, и Энди отметил это уже на третьей минуте знакомства, — я люблю этого парня Рея Макгрегори. У меня, видимо, настоящий стокгольмский синдром в отношении него. Именно он делал со мной все, что хотел, и никак не наоборот. Это тяжело носить в себе еще одного человека, но он не потрудился спросить разрешения, когда подселялся.
В конце концов, наступали такие моменты, когда я уже не мог с достоверностью сказать, чьи мысли в данный момент в моей голове. Мне нравилось визуально лепить этого парня. «Это такой кайф, когда сцена отснята. Я каждый день могу быть абсолютным антигероем. Согласитесь, не каждый способен своим поведением заявить: „Я тут только ради того, чтобы устраивать проблемы“. Понимаете, о чем я? Это завораживает, заражает, затаскивает в лабиринт, и ты уже не можешь быть уверен, что минотавр внутреннего Рея не сожрет тебя.
— Я слышал, что выход из роли для многих актеров весьма труден. Тяжело ли вам выйти из образа?"
"— ""И в то же время это странно, знаете. Необходимость отделять себя от того, что ты делаешь, когда ты становишься другим человеком, начинаешь говорить о себе, как о ком-то другом. Это сбивает тебя с толку. Это игра разума, с этим нужно быть осторожным“. Ну, вы понимаете?
— Как мне кажется, — восторженно заявил ведущий, — у меня назрел весьма интересный вопрос.
Мы говорим о вхождении в роль и выходе из нее. Что для вас оказалось труднее?
— Знаете, это как в альпинизме. Нужно столько раз упасть, чтобы достичь вершины. Мне пришлось не один раз ронять себя, чтобы после подняться, и когда я, наконец, добрался туда, куда лез, когда подумал, что понял суть этой горы, наверху ждало разочарование. Камень с надписью „Передохни“, а за ним, скрытый облаками, еще один склон, и сколько их там еще неизвестно.
И вот ты сидишь с рюкзаком изведанного и не представляешь, что делать. Там внизу другая жизнь, и вряд ли твой багаж нужен тебе, но и наверху неопределенность, которая неизвестно куда приведет. Тебе хочется вернуться, но… тебе так же хочется лезть дальше. Каждый персонаж, которого ты играешь, все равно остается в тебе. Ты никогда не согласишься убить его внутри, потому что иначе придется носить в себе целое кладбище.
