Я не думаю, что из роли, а я имею ввиду именно те роли, которые актер прожил вместе со своим героем, можно выйти таким же, каким ты в нее входишь. Теперь то, что ты делал, становится твоим собственным. Понимаете, о чем я?
— То есть, ваше понимание жизни и понимание Рея сблизились?
— „Мое понимание? У меня нет понимания, у меня есть мнение“, и мне частенько хочется сказать так же: ""мне как-то по барабану“.
— Вы создаете впечатление тихого застенчивого человека…
— „Я оставался таким же робким, — Сноу засмеялся, - и тихим.
Иначе я бы перестрелял их. Понимаете? Нет? Никакой связи тут нет, это был не я, а мой персонаж“.
— Джим, вам не кажется, что вы противоречите себе?
— А разве Рей Макгрегори делал что-то другое?
— Насколько я знаю, вы занялись актерским ремеслом достаточно поздно. Интересно узнать, когда наступил тот момент, в который вы это осознали?
— «Я начал обучение в 26 лет. До того я никогда не думал даже пробовать себя, как актёра. Я баловался какими-то странными „исполнениями“, которые снимал для курсов кино в художественном институте Сан-Франциско, но это были сырые и примитивные работы.
После того, как я начал исследовать, что такое быть актёром на самом деле, я проучился три года, пока не набрался смелости пойти на пробы. Чистый кошмар. Пережить бы снова такой момент. Карьера актёра? Чаще всего мне кажется, что я участвую в затяжном экзистенциальном эксперименте». „Обнажаться — физически или эмоционально — перед другими актёрами и съёмочной группой часто бывает неловко.
Но это крайне важно, если ты хочешь рассказать правду“.
— Интересный вопрос из зала. Если бы вы сами были Реем, вы бы сделали предложение Конти, хотя это совсем не в его стиле?
Джим задумался. Энди тоже. Если Рой сделает ему предложение, это будет говорить только об одном — мир настиг апокалипсис. Это будет означать, что планета кувыркнулась в пространстве, в результате чего съехали и поменялись местами магнитные полюса. Это будет сродни падению огромного метеорита, который снесет не только голову статуе свободы господина Маккены, но и ее саму вместе с постаментом.
Парень вдруг очень явственно осознал, что хочет этого. Нет, не всего. Статуя Маккены не должна пострадать. Это святое. Энди безумно захотелось посмотреть на лицо Роя в этот момент. Он не мог представить себе выражения его лица, как, в прочем, собственно и самого момента. Рой скорее съест собственный язык, чем произнесет нечто подобное вслух. Да, он и не сможет, даже если очень захочет.
