Незнакомый голос из неясного круглого очертания объясняет, что все под контролем, и воздействие электрошокера скоро закончится. Дав удовлетворенно выпрямляется и начинает, словно по бумажке зачитывать список указаний, и парень понимает, что они касаются его. Бить не надо, потому что шкурка стоит дорого. Надо обламывать и унижать, чтобы стал покорным. Сознание Энди не сопротивлялось. Он чувствовал себя так плохо, что казалось, хуже стать уже не может. Потом он услышал звук удаляющихся шагов, сквозь пелену увидел искривленное изображение двери, занимающей странное наклонное положение, свет погас, и все стихло.
Его оставили в покое. Это даже хорошо. Это почти счастье. Теперь Энди мог попытаться собраться с мыслями и поискать в себе остатки сил. Ему казалось, он попал в тупик и тщетно пытается пробиться сквозь какую-то стену. Последние события всплывали в памяти, собирались и поршнем давили в спину. Парень с трудом сел, обхватил колени руками и замер, уткнувшись в них лицом. Надо думать, но это трудно.
Темнота давит. Под потолком, видимо, было окно, которое теперь заколочено, потому что через четкий прямоугольник пробивается тщедушная полоска бледно-серого света. Скорее всего там, за этим прямоугольником ночь. Лунная и серая. Энди понял, что видит полоску странно. Одним глазом. Стало страшно. Существование наполовину. Мальчишка почувствовал удушье. Для полного „счастья“ не хватает только этого. А еще обидно. Очень. Безмерно. Вокруг только тишина, темнота и прах его жизни.
Он опять попал в жернова, и жизнь откинула его на самые задворки периферии. Он опять вернулся к нулю. Опять не прошел очередной уровень игры, и теперь надо начинать все сначала, только это стало еще тяжелей, потому что потеряло смысл. Энди подумал про древнего бога смерти. Странно, но он рад его приближению. Это — как избавление. Как вариант. Как выход. Есть в этом смысл. Последний и единственный. Он надеялся, что сова разглядит его душу в этом сыром подвале. А дальше… дальше, как получится.
Это верно избавляться от того, что уже отслужило. Жаль только, что он не успел попрощаться. Хотя, с кем? Кому он нужен? Пожалуй, только смерть одна и не отвернулась от него. Ну, что ж. Видимо, это последняя женщина его жизни. И она старше его. Как и все предыдущие. Бессилие выдавило слезы. Это не реквием, не оплакивание. Это просто вода. Как при болезни тела выделяется пот, так при поражении души выступают слезы. Уснуть бы. Задремать хоть ненадолго.
