Однако, в точке слияния образуется некая векторная сила, которая не ломает третью грань, а именно позволяет треугольнику оставаться равнобедренным. Иными словами Рой и Энди в определенных единицах измерения любят друг друга, но вместе они настолько любят Стива, что уже ни в каких единицах ничего не удается измерить и вычислить. Закон работает и в обратном порядке, так что ломает все известные науке способы вычисления. Еще одна характеристика этого треугольника в том, что он не вращается в пространстве, а имеет постоянную и устойчивую вершину в виде Роя.
Бернарда давно исписала десятки внутричерепных математических блокнотов, но так и не пришла к единому выводу, хотя характеристика каждого была сведена ею к одному ключевому слову. Стив был человеком дела. Он постоянно пребывал в состоянии боевой готовности, словно сидел в команде спасателей на берегу и, не спуская с Роя глаз, ждал, когда тот в очередной раз заплывет за буйки. Периодами он прикрывал от усталости глаза, зная, что Рой плещется на мелководье, а когда открывал, обычно было уже слишком поздно.
Сам Маккена был человеком эмоций. Он с диагнозом маниакального синдрома сотрясал грушу, с которой на головы всех грудами плодов валились проблемы. После он просто пожимал плечами и оправдывался. Ну, это типа как-то так вышло. А Энди… Энди был человеком слова. Он неизменно делал то, что говорил, а говорил он исключительно то, что думал. Эти три составляющие стекались в единый чан, в котором в итоге и замешивалась эта вполне устоявшаяся смесь.
„Опять они о сексе — подумала Бернарда, понимая, что тема прошла очередной круг и вернулась к исходному. — Можно было не мучиться, закладывая в сериал все эти связи, а просто снять чистое порно и все“."
"— „Мы с Коллином много говорили об этой сцене. Думаю, нам обоим было довольно страшно. Страшно не из-за содержания этой сцены, а потому, что мы были у всех на виду. Мы с Коллином были в комнате, где было полно людей.
Всё равно, что быть под микроскопом. Это было очень странно. Не скажу за него, но в некоторые моменты адреналин зашкаливал невероятно. Это было очень откровенно, очень сильно, ты мог просто… это неудачный каламбур, но все эти шипы, как у Шекспира сказано (1), втыкались в нас под всеми мыслимыми углами, на нас смотрели со всех сторон, или что бы они там ни делали. Мы смотрели друг на друга и старались найти способ, чтобы всё получилось.
