Он как-то сказал, что, если что-то требует разъяснений, это значит, что оно неверно подано, плохо исполнено, или человек смотрит на это с ошибочной точки, и надо просто поменять ракурс. Бернарда почему-то вспомнила, как они говорили с Энди о славе и популярности. Когда ее нет, о ней мечтают многие. Когда же она появляется, не каждый готов ее нести.
— Вы оба — популярные люди, — интересовалась Бернарда. — Что дает слава тебе и Рою?
— Слава дает возможность всегда иметь работу, которая нравится, и получать за нее приличные деньги.
Она дает возможность оценить и выбрать лучшее, не более того. Во всех остальных аспектах она утомляет. Что касается Роя, он плюет на нее, как и на все остальное. Он не любит, когда лезут к нему в постель и тем более в душу, а слава предполагает, что ты спишь в компании, вывернув себя наизнанку. Рой самодостаточный человек, и толпа его утомляет. Даже сейчас после стольких лет я предпочел бы скорее разделить с ним необитаемый остров, чем получить в подарок Нью-Йорк со всеми его обитателями.
— Ты сказал „приличные деньги“, но… разве, вы никогда не думали купить другой дом, к примеру?
— Думали. Как-то Рой предложил мне выбрать из кучи вариантов. Это были шикарные особняки с бассейнами и кортами…
— И что?
— Я долго их рассматривал и, наконец, выбрал. Этот.
— Почему, Энди?
— Это дом - куда я пришел изначально, и я хочу приходить сюда вечно. Это мой дом. Это дом Роя. Наш дом. В нем я счастлив, и я никогда не променяю это на что-то лучшее, потому что лучшего нет.
Понимание личности Роя для Бернарды всегда было нелегким, но понимание Энди оказалось еще сложнее. Этот человек знал жизнь на вкус и на ощупь. Он знал, как она скроена и сметана, и он наслаждался ею, как никто другой.
— Когда у тебя есть много, ты перестаешь чувствовать вкус. Я жил на улице, голодал, нуждался. Я на собственной шкуре знаю, что это такое и, как бы это ни показалось странным, я не хочу забывать этого. Я не хочу перестать быть благодарным. Человеку нужно не так много, на самом деле.
Если у него больше, оно перестает иметь значение.
— Энди, я много слышала… многие издания писали о твоей благотворительности. Многие считают это, по меньшей мере, странным. Чем ты занимаешься? И правда ли, как говорят, что бо′льшую часть дохода ты отдаешь именно на нее?
— Я позволяю им считать так, как заблагорассудится. Если им больше нечем заняться, и это единственный хлеб, мне их жаль, потому что мне плевать на их мнение.
