Он нанес крупные ровные срезы, а после добавил канву мелких. Этот алмаз безупречно прозрачен, что и позволяет граням отражаться и преломляться друг в друге. Люди никогда не задумываются, что смотрят на этот камень лишь с какой-то одной стороны, поэтому и определяют счастье так разнообразно и не похоже друг на друга. Счастье — это когда… Дальше каждый описывает те грани, что повернуты к нему. Бернарда подолгу размышляла, как смотрит на кристалл сама. Как видит его Галлилей? Что открыто Рою и Стиву? Где грани Энди? Человек должен быть счастлив семьей, восхищаться возлюбленными, выплескиваться до внутреннего дна на любимом деле.
Он должен быть смелым, жить так, как хочет. Должен мечтать, хотеть, стремиться… Должен пробовать жизнь и чувствовать, что у нее пряный вкус. Так говорил Энди, и Бернарда верила. Как бы ей хотелось научиться всему этому. Мальчишка с улицы. Откуда в нем все это? Как смог он сохранить свое сердце? Как полуграмотный старик смог открыть ему такую глубокую мудрость? Она спрашивала, а после не могла успокоиться, узнав простоту ответа.
„В сердце твоем боль и обида, — говорил мальчишке шаман. — Это тяжелые чувства, но они разные. Можно носить в сердце боль. Если не разорвет, она очистит его и укрепит, но обида никогда. Это коварный враг. Она будет убивать медленно, будет снимать с души оболочки и оборачивать ими сердце до тех пор, пока не задушит. Остерегайся ее, ибо, если впустишь, победить будет очень трудно“.
После того, что Энди вытерпел… видимо, Рой стоил того, чтобы поверить старику-навахо. Парень рискнул и выиграл свое счастье, смог разглядеть в тумане грани своего кристалла. Ла′вина улыбнулась. Она определенно напишет продолжение. А еще неплохо бы пойти на бестселлер под названием «Как не надоесть друг другу за сто лет„…
После того, что Энди вытерпел… Он открыл глаза. Видимо, заступает утро. Рамка картонки на окне посветлела. И день пасмурный, потому что в щель сочится безрадостное олово.
Тихо. Так тихо, что парню кажется, он слышит, как по венам течет кровь. Мир молчит. У него нет знания. Время рассеяно в тумане и вот-вот осядет влажными хлопьями. Мир изменился. Он, словно онемел, как плоть вокруг раны. Энди чувствовал это. Джек… нет. Почему? Ответом пришли слезы. Это не пот души. Это сама душа. Энди впервые почувствовал так глубоко, что такое безысходность. Он так много не сказал старику, так много не спросил.
