Энди, послушай. Я никогда не просил тебя ни о чем. Даже тогда, когда Рой умирал. Скажи мне, как ты хочешь, чтобы я с этим жил? Когда-то давно я уступил тебе, хотя не имел на это права. Я тоже виноват. Виноват, наверное, гораздо больше вас. Что мне теперь с этим делать?
Энди молчал.
— Скажи мне.
— Не знаю.
— Я знаю, что такое проституция и, поверь мне, это не то, что тебе нужно. Я не собираюсь тебя ни в чем убеждать или учить, я просто хочу просить тебя. Первый раз. Не отказывай мне. Не превращай мою жизнь в кошмар, она и без того ужасна.
Я не виноват в том, что люблю Роя и люблю тебя. Как помочь ему, я знаю, но я хочу помочь тебе. Один раз. Сейчас. Больше ничего, Энди.
— Мне нужно домой, — пересиливая себя, сказал парень. — Я оставил там Тиу. Не могу думать, что она страдает.
— Не то, Энди. Она счастлива, зная, что мы забрали тебя оттуда. Она плакала от радости. Я обещал ей…
— Я должен помочь им. Только что умер Джек и Джил тоже. Из-за меня.
— Неправда. Они умерли, чтобы ты мог быть счастливым. Я все знаю.
Тиа рассказала мне. Если ты любил их, если любишь Тиу, ты обязан стать счастливым, иначе все зря.
— Я хотел спасти его. Просто спасти, но я не знал, что все так обернется…
Энди говорил медленно, а Стив молчал. Он чувствовал, как тяжело парню вспоминать об этом. Он не мог до конца понять ни про кольца судьбы, ни про бога смерти, ни про то, зачем все это вообще было нужно. Шон не произнес ни слова, потому что боялся разорвать ту ничтожную тонкую нить, по которой сейчас шел Энди.
— Ты сделал так, как подсказало сердце, но все обернулось так, как обернулось.
Если ты вернешься сейчас… Что будет чувствовать Тиа, Дженни, Мартин, узнав про твой недуг? Как будут клясть и винить себя? Разве этого ты хочешь?
— Стив, я ничего не чувствую. Совсем ничего. Я понимаю, что должен, но…
— Слишком мало времени, слишком много боли.
— Полежи со мной. Пожалуйста. Мне так холодно.
Стив улыбнулся. Рой ведь тоже так говорил. Есть и такая категория счастья, и Шон чувствовал его."
"Проблемы — навязчивая вещь.
Почему ученые до сих пор не бросились исследовать их, как некую категорию бытия, остается непонятным, особенно, если учесть, что у проблем просматривается один весьма устойчиво-навязчивый признак — возможность плодиться. Плодовитость эта не подвержена никаким законам и не снижается ни при каких обстоятельствах. Стив уже давно проверил ее на собственной жизни. Еще он понял, что проблемы имеют свойство углубляться, причем делают это одновременно и кучкообразно.
