Как ты там мне говорил? Одиночка, иноходец, статуя свободы, что-то там еще… Все это случилось вместе с Роем одновременно и, в принципе, по плану. Разве когда-нибудь было по-другому?
Энди вновь достал сигарету, отвернулся и уставился на воду.
— Знаешь, — сказал он, выждав несколько минут, — наверное, это и к лучшему. Он навсегда останется этим одиночкой-иноходцем, потому что это - его суть. Я проиграл не сейчас, а тогда, когда решил, что смогу добиться того, чего нет. Я шел от миража к миражу, пока наконец не понял, что это путь вникуда.
— Прости меня, Энди, — Стив с трудом мог подобрать слова, но мальчишка улыбнулся. Грустно и сквозь слезы.
— Ты дал мне лучшее, о чем можно мечтать. Надежду. Знаешь, о чем я только что подумал? У меня внутри такая пустота, что даже ветру скучно. Никогда не думал, что надежды занимают так много места.
— Ты говоришь как человек, проживший очень долгую жизнь…
Парень засмеялся.
— Капли Дождя тоже так говорил. Я и прожил, Шон. Очень длинную жизнь. И не одну, но я дурак.
Думал от прошлого можно отказаться. Просто снять, как рюкзак, и оставить где-нибудь. Мы все двигаемся вперед, не замечая, что оно тащится за нами, привязанное к растягивающейся резинке. Весь фокус в том, чтобы контролировать степень этого натяжения, иначе резинка рвется, и тогда прошлое бьет очень больно.
— Что бы ты не говорил, виной всему – я. Я дал тебе это прошлое…
— Ты, наверное, удивишься, но я благодарен тебе. Если бы кто-нибудь сейчас пришел и предложил мне вернуться назад и все изменить, я бы отказался.
Пусть мне казалось, что с каждым шагом я все ближе и ближе к своей мечте. Пусть я не понимал, что иду в обратную сторону, я не жалею. В моем прошлом есть Тиа, есть Капли Дождя и Дженни. Там много чего есть, и это я никогда не соглашусь оставить позади. Прошлое дало мне силы стать тем, кто я есть. Маленькая смелая девочка в инвалидном кресле не боялась жить и не боялась мечтать. Знаешь, я никогда не забуду, как она тянется со своего кресла, вешая белье, и поет. У нее не было ничего, кроме любви и музыки.
Не было даже стиральной машинки, но она вешает белье и поет. Понимаешь? Нет? Рой кричал мне, что я проститутка. Он стыдился меня, а я горд тем, что я проститутка. Это дало шанс. Я его использовал, и у нее теперь есть ноги. Пусть я почти захлебнулся в этой грязи, пусть она пропитала меня настолько, что, даже содрав кожу, невозможно избавиться. Плевать! Я видел, как счастлива Тиа, и это стоит того, чтобы самому остаться ни с чем.
