Нет ни глаз, ни рта, ни волос, лишь литой светящийся силуэт, и танец, льющийся трагедией сквозь тьму. Шест. Последние попытки оторваться, чтобы взлететь. Тело парня, жесты рассказывают печальную историю смерти, и он безупречен в своем повествовании. Последний взмах рукой, скольжение вниз, и бабочки… они еще порхают над неподвижным силуэтом. Порхают и опускаются, складывая крылья…
Рой ехал в аэропорт и думал. Нет, он не думал, потому что это были бы слишком примитивные действия мозга, он вновь и вновь мысленно просматривал танец, и внутри распухали чувства.
Причем, все сразу. Они вдавливались одно в другое, превращаясь в бурлящий коктейль. Как может Энди так танцевать? Где в нем умещается талант видеть так? Как может он заставить тело превратиться в бесконечную пластику? Как может человек, с которым он разговаривает, ест, спит, может перевоплощаться, уносясь в недосягаемые миры? Он вернется, откроет дверь и будет хотеть кофе, будет жаловаться, что вспотел в самолете, и ему нужен душ, а после будет отдаваться или брать, спрятав куда-то свою иную недосягаемую суть.
Он всегда так делает, и Рой молчит, потому что…
— Привет! — Энди открывает дверь, протискивается в окружении клубящегося энергетического облака, швыряет на пол рюкзак и, снимая кроссовки… — Хочу кофе так, что готов продать все и продаться сам! Еще хочу в душ, потому что протух в самолете, но перед этим хочу…
Никто не делает френч так, как он, потому что ни один человек на свете не любит целоваться больше, чем он. И уже кофе — не кофе, и душ подождет…
— Как твое выступление? — спрашивает Рой, едва не подавившись отделившейся слюной.
— Нормально, — обычно отвечает Энди, жадно откусывая бутерброд. — Чертовски вкусно. Рой, тебе нет равных.
Конечно же! Где уж тут быть равным? Это ж тончайшее искусство — отрезать кусок хлеба, намазать масло и взгромоздить поверх пласт сыра из упаковки. Причем, и это условие, без благородной голубой плесени.
— Так ты ничего не сказал про выступление.
— Завалил весь танец. Что-то не танцевалось сегодня.
Всю дорогу думал о тебе, словно ты был рядом…
Словно я был рядом. Был, Энди! Был! И ты даже не представляешь, насколько это «рядом» было действительно рядом. Я занимался воровством, но не могу объяснить, что и у кого крал, но оно было упоительным. Чистый адреналин в космических дозах."
"— Ты ж улетел менее суток назад. Почему не вернулся тогда первым же рейсом?
— Я не летаю первым рейсом, ты же знаешь…
Маккена сделал удивленые глаза.
