Этот кружок с рисками и двумя разношерстными палками гораздо более сложный механизм, чем кажется на первый взгляд. Можно вычислять тангенсы и котангенсы, брать интегралы и извлекать корни, но это все не то. Смысл лишь в величине угла между стрелками и направлении в пространстве биссектрисы. Если самолет Энди вылетел откуда-то и приземлится там-то через столько-то, то именно эта биссектриса в данный момент показывает, где он. Пусть прошло столько-то времени, по этим двум палкам на циферблате и мнимому лучу из точки их пересечения можно почти точно определить местоположение самолета.
Вот и сейчас Рой точно знает, что самолет Энди заходит на посадку, следовательно, через час парень будет дома. У Роя есть время прийти в себя, завесив свой эмоциональный фон безэмоциональными ширмами. Каждый раз парень обещает, что полетит назад первым же рейсом, но никогда… никогда не делает этого, потому что всегда летит вторым. Все же, это очень хорошо, потому что Маккена обзавелся тайной, и она состоит в том, что он не пропустил почти ни одного выступления Энди.
Он истекает восхищением и любовью в зале, а после спешит в аэропорт, чтобы сонно и расслабленно встретить парня дома.
Итак. Маккена вышел из душа и взглянул на часы. Сорок минут достаточно, чтобы выпить кофе и раз пятнадцать спуститься и подняться в студию, просто не зная, к чему себя приделать. А еще надо куда-то засунуть шок от выступления, а достаточного места нет, и он никуда не помещается. То, что делал на сцене Энди, столь потрясающе, что Рой не может уместить в себе восторг.
Есть в балете такой танец — умирающий лебедь. Кто написал музыку, Маккена не знает. Знает только, что видел по телевизору какую-то русскую балерину. Имя ее он тоже не запомнил, но само выступление… Рой был поражен. Энди делал почти то же самое. За десять минут он показал трагедию смерти, и Роя засосал шок. Движения отпечатались на внутренней кинопленке, и Энди сейчас продолжал двигаться внутри него.
Сквозь темноту на сцене пробивается музыка.
Она звучит обреченно и одиноко. Шепот проливается сквозь зал, когда на сцене появляются светящиеся голубые бабочки. Невидимые актеры, скрытые темнотой, движением кистей рук заставляют зрителя верить, что насекомые живые. Гибкие, светящиеся люминисцентом, движения пальцев заставляют бабочек летать в этой кромешной тьме. Потом появляется фигура, облачная в обтягивающее трико. Энди. Рой узнал бы его из тысяч фигур.
