Это было необходимо, если учесть, что я уже не спрашиваю, как?
— Это вопрос Бернарде. Сценарий принадлежит ей.
— А ей ты тоже показал? На пальцах?
— Ей объяснил на словах.
— На словах. Да, ты просто чудо-мальчик! Черт возьми! Я, наверное, сейчас умру от восхищения! Господи! Мне стоило раньше посмотреть то, что вы там снимаете, чтобы…
— Что-то изменилось бы?
— Его бы не было.
— Это Джим на тебя такое неизгладимое впечатление произвел?
— Представь себе! Мой фантом во плоти! Обнаглевший, как…
— Он весьма убедителен и близок к оригиналу, — Энди забавлялся с ревностью Маккены.
— Слушай, а этому, как его там? Конти. Ты ему тоже на пальцах показал? Иначе, он должен был обделаться без подготовки прямо перед камерой. Не каждый, знаешь ли, к риммингу готов… Особенно, если тебе его тупой натурал делает. А, Энди?
— Не готов ответить.
Мне ведь его делал не тупой и слишком не натурал.
Селевой оползень Роя опять поехал по склону в полном соответствии с надлежащими законами. Ревность тоже поднималась в соответствии с законами удирающего кофе. Она уже почти готова ливануть через край, когда кто-то, словно поднимает эту самую турку, но она все еще продолжает буйствовать внутри. Ну, конечно же, Сноу! Опять Сноу! Ведущий все никак не слезет с него.
И так пристраивается, и так. Уже вспотел, и подмышками заметно намокло, а все продолжает заниматься с Джимом словесным сексом. Воистину, все замешано на нем. Тут опровергай — не опровергай, но, похоже, это основа всех законов, потому что все, в конечном счете, сводится к одному и тому же. Стоило так долго мучиться, писать роман, снимать сериал, чтобы люди так ничего и не поняли. Секс — сексом, но разве фильм об этом?"
"— „И это почти как… как с технологией.
Воображение может быть намного сильнее, чем многие люди, включая меня, способны поверить или достаточно развиты, чтобы понять“. „Никак не могу решить, как же мне отвечать. Большинство геев, с которыми я работаю, видят во мне натурала, и это… довольно забавно. Нет, правда, очень весело отвечать на этот вопрос.
