И махал ими, передавая короткий сигнал.
– В городе гости. Послы. Англичане. – произнесла она и скривилась.
Зачем эти люди могли явиться Марфа догадалась. Новость о гибели Елизаветы до нее уже дошла, вызвав немало тревог. Посему всю оставшуюся дорогу до резиденции мужа она провела в изрядном беспокойстве. Прикидывая что к чему…
И вот – причал.
Чтобы не мешать речному судоходству у Прохорова в извилине реки уже выкопали пруд-заводь. Этакий карман, только большой. С нормальным пирсом, пока деревянным. Позволяющий разово разгружать или загружать два десятка стругов.
Плюс еще отдельные стояночные площадки.
Вот туда они и завернули. Причалив в зарезервированным местам.
– Что у вас здесь происходит? – спросила она у подбежавшего управляющего.
– Послы. Уважаемые люди. Прибыли с патриархом и письмом от Царя. Принять просят.
– Давно?
– Надысь пригребли.
– Куда заселил?
– В пустую казарму. Она чистая. А других мест все равно нет, чтобы столько людей разместить. Да и в цитадель не решился.
– И правильно, что не решился.
Готовь баню. Как приведу себя в порядок – приму. Предупреди.
– Слушаюсь. – Сказал управляющий и побежал исполнять приказания Императрицы. А ее тут много кто так называл.
Сама же женщина прошла в цитадель и устало сидела, глядя в окошко до тех самых пор, пока ей не приготовили водные процедуры. Думала.
Лишь к вечеру Марфа сумела себе позволить принять важных гостей. Сначала мылась слишком долго. Потом причесывалась и одевалась. Решала какую-то текучку. Отвлекалась на прием пищи и общение с детьми.
И лишь когда поняла, что тянуть нет смысла – вызвала послов к себе.
Так-то да, можно было бы и недельку их промариновать. Но казарма казалась ей перебором. И заставляла думать о том, чтобы в будущем убедить мужа поставить здесь приличных постоялый двор. Раз уж такие персоны сюда захаживают.
Послы вошли.
И начали велеречиво что-то говорили. На староанглийском. Под устный перевод толмача.
Это ей быстро надоело.
– Мэрд… – процедила она. Почему-то именно эта ругань на французском ей пришла в голову.
Видимо послы у нее больше ассоциировались не с англичанами, а с французами. Ведь в их речи довольно органично переплеталось разное. В том числе и наследие Вильгельма, то есть, Гийома Нормандского. – Вы пришли меня с ума свести? Что вам нужно! Говорите ясно!
Послы замерли удивленные возгласом.
– Мы хотим пригласить твоего старшего сына на престол Англии, – первым нашелся Уолсингем.
– Нет.
– Но почему?
– Потому.
