– Но мне кажется – эта особа навлечет на Англию куда больше опасностей, чем какое-то проклятие.
Так и ругались.
В казарме.
Пока, наконец, не решили остаться и последовать за Марфой в Смоленск. Где и переговорить с Эндрю. Выглядело опасно, зная его нелюбовь к протестантам. Но они уже вроде как уладили духовные дела и рассчитывали на определенное понимание. Ну и, пока есть возможность, попытаться наладить взаимопонимание с этой Марфой… Алисой… Аделизой… Уж больно она горячая штучка и послов это в известно степени задело.
Они как-то оказались не привыкшими пасовать перед лихим напором женщин…
Глава 3
1560 год, 4 июля, окрестности Нового Пскова
Остров Марфы, что лежал в устье Гудзона, уже который год обживался колонистами. Аборигены, у которых удалось купить право жить на острове, называли его Манна-хата, но русскому уху это название было не очень понятно. Поэтому выходцы с Руси переиначили его на свой лад. Заодно стремясь польстить Андрею, выступавшему главным вдохновителем проекта, нарекли этот клочок земли именем его супруги.
Река, кстати, тоже называлась колонистами не Гудзон. Хенри Хадсон еще в эти края не приходил по морю и основания называть ее в честь него никаких не имелось. Местные же названия были совсем уж трудновыговариваемы. Поэтому русские колонисты прозвали реку Северной, ибо текла она с севера.
Зачем Андрей вообще с этим всем возился?
С одной стороны, конечно, мех. Дорогой и довольно ценный бобровый мех, который приносил весьма приличные доходы. Но это было не главным.
– Руси нужен флот, – в одну из своих бесед говорил Андрей Царю. – Ибо держава что армию имеет – одну руку имеет, а армию и флот – обе. Но как построить флот, ежели он даром ни к чему не нужен?
– То есть как? – удивился Иоанн Васильевич. – Как это не нужен?
– Вот есть Балтика. Какой флот там нужен и для чего? Татей морских гонять да со свеями али данами бодаться? Так что ли?
– Так, – охотно кивнул Царь.
– А в остальное время что он делать станет?
– Как что? – не понял Государь. – В покое пребывать.
– Рука, которая без дела висит, приходит в сущую негодность. Слабеет. Немощь великую обретает. А потому, когда до дела дойдет, силы и сноровки в ней не будет. Из-за чего раз за разом будет получаться ситуация, когда корабли и люди есть, а флота и моряков – нет. Денег же все это будет стоить великих. И каждый раз перед войной придется что-то лихорадочно предпринимать, разоряться, надрываться и все равно получать дурость или еще какое непотребство.
