Он оглянулся, увидел группку ребят — игроков в покер; те начали понемногу повышать голоса — набирали обороты перед своей обычной ежедневной дракой, а собравшаяся вокруг толпа подзуживала их. Джикс отвёл Джил в дальний угол, так чтобы их никто не услышал.
— Кошки преследуют жертву при помощи своих инстинктов. Но мы — ты и я — охотимся с помощью нашего разума. Именно поэтому я проник в ваш поезд и следил за всеми вами.
Джил надменно ухмыльнулась.
— Ни в какой поезд ты не проникал. Это мы — мы разрешили тебе остаться.
— А почему вы разрешили мне остаться? — спросил Джикс. Джил не нашлась с ответом. — Я скажу тебе почему. Потому что вы никогда не рассматривали меня как угрозу. А я — угроза. Я заслужил уважение почти всех детей Мэри, я узнал вас так хорошо, что мог бы запросто захватить власть над поездом, если бы захотел.
Впервые в жизни Оторва Джил, кажется, испытала лёгкое потрясение.
— Это и был твой план? Захватить власть?
— Тогда — нет, — ответил он и приблизил своё лицо к её лицу, — а сейчас — да.
* * *На следующий день один из наблюдателей, тощий пацан по имени Домино, вернулся с поверхности с известием, что побывал в руках послесветов, уцелевших после расправы на железной дороге. Авалон вышел из себя.
— Надо бы мне собственноручно затолкать тебя в землю! — заорал он на вестника.
Затем отдал приказ готовиться к бою.
— Однажды мы их уже побили, — сказал он, — побьём и теперь. Но на этот раз я всех до единого спроважу в центр!
— Но с ними теперь монстр, — сообщил Домино.
— Что ты несёшь, какой ещё монстр?
— Я не знаю, как его ещё назвать.
Отродясь такого не видал. Силач ужасный. А теперь самое странное, — прибавил он, оглянувшись по сторонам, словно боясь произнести эти слова, ведь наверняка ему никто не поверит. — Он сделан... из шоколада.
Джил ахнула, но тут же притворилась, что просто зевнула.
— Это правда! — воскликнул наблюдатель и показал всем коричневые пятна на своей одежде — там, где монстр схватил его.
— И ты, конечно, притащил их сюда на хвосте! — с отвращением сказал Авалон.
Наблюдатель затрясся и начал заикаться:
— Я... я... я не з-знал... что мне делать... куда п-податься...
— Имбецил!
Над их головами, в мемориальном ансамбле Аламо, вдруг закричала какая-то женщина и завыла пожарная сигнализация. Хотя происходящее в живом мире послесветов не волновало, эта излишняя суета добавила напряжённости. Все уставились на Авалона, ожидая указаний. Тот вытащил из кармана вторую монету.
— Мы спросим Вурлитцера, как нам быть.
