Юноша сдерживал свои порывы, отказывая себе в радостях скинджекинга — поиски Мэри имели первостепенную важность. Это просто сводило его с ума, ведь кругом толкалось столько живых, осязаемых, соблазнительных тушек!
— Нам надо очистить место, — сказал он Лосяре. — Ступай, вселись в кого-нибудь и включи пожарную сигнализацию.
И тот же миг живая женщина, пампушка в брючном костюме цвета клюквы, посмотрела на Милоса. Не сквозь него, как будто его там не было, а именно на него, — и завопила. Это, конечно, Междуворот услужил — на мгновение показал живому миру лицо Милоса или хотя бы его часть.
Только этого ещё и не доставало, как будто других проблем не хватает!
Но тут взвыла сирена, и сторожа принялись выпроваживать посетителей. Вопящая толстушка напугала Милоса, но ничто не могло отвлечь его от основной задачи. Междуворот — не междуворот, а он обязан найти этих подлых Кошмаров!
Как только живые убрались, Милосу и его сподвижникам стало куда легче. Они принялись обшаривать территорию опустевшей миссии.
К несчастью, трезвон сигнализации заглушал все другие звуки, в том числе и те, которые могли бы выдать местонахождение Светящихся Кошмаров. Милос разослал поисковые отряды по всей миссии — и в постройки, и во дворы, и в сад. Наконец, в Длинных бараках они уловили некие голоса... но, к сожалению, оказалось, что это голоса погибших здесь солдат, слова, сказанные ими больше полутораста лет назад и застывшие в ловушке времени. В междуворотах это обычное явление. Жутко раздражает.
Когда обнаружилось, что никакого пожара нет, сирену отключили и посетителей впустили обратно, среди них и ту самую пышнотелую даму в клюкве. Голос мадам в объёме не уступал её талии. Она гремела на весь мемориальный ансамбль, чтобы служба охраны проверила объект на предмет явления здесь привидений. Утверждала, что пожарную сигнализацию скорее всего включило именно привидение. Охрана, однако, уже успела заподозрить и сцапать её собственного племянника — негодного мальчишку с длиннющим послужным списком бессовестного вранья и всяческих гадких проделок.
Женщина настаивала, что бедняга Ральфи[25] здесь ни при чём, в него вселился бес.
Милосу осточертело её бесконечное словоизвержение.
— Лосяра, — сказал он, — ты не мог бы скинджекить эту леди и сделать так, чтобы она закрыла пасть?
— А потшему я? Она не в моём вкуше!
— Сказано тебе — иди делай!
Лосяра неохотно влез в дамочку, и та моментально как в рот воды набрала.
