Из открытой дверцы высунулась женщина и спросила:
— Ты какого номера? Ты двадцать четвертый? Садись быстрее, мы сейчас улетаем.
Я вроде и не хотел садиться, а ноги сами собой меня понесли, понесли — и вдруг я увидел, что стою внутри большой светлой кабины, как в автобусе, только побольше, и кресла в ней все белые. Женщина показала мне на свободное кресло, а сама опять подошла к двери. Видно, там никого уже не было, потому что она быстро всех нас пересчитала, закрыла дверь и ушла куда-то вперед.
Я даже не заметил, как мы поднялись.
Ничего не шелохнулось, только стенки стали прозрачные, и я увидел под ногами парк, красные аллеи, пруд, реку. И машина там моя осталась. Что же теперь будет?
Меня кто-то толкнул. Я повернулся, а это сосед мой, беленький такой и в очках.
— Ты из двадцать четвертого? — спросил он.
— Угм! — буркнул я.
— А я из двадцать шестого. Вы в океанарии были или на космодроме?
Я храбро соврал:
— В океанарии. А вы где?
— У нас сегодня урок истории был.
Вы чего по истории проходите?
Мы-то вообще в это время ничего не проходили, у нас только Валька физику на лето получил и то из-за Клавдии Ивановны. И чего этот беленький ко мне пристал?
— Мы крестовые походы проходим! — сказал я, чтобы он быстрее отвязался.
Про крестовые походы я в книге прочитал, на самом-то деле мы это не проходили. Но беленький и глазом не моргнул.
— Нам про крестовые давно рассказывали. Правда, здорово, когда эти крестоносцы Константинополь брали? А помнишь, как одного с лошади свалили, а он как бахнется, аж все зазвенело.
Кого свалили, что зазвенело? Ничего не поймешь! Я даже разозлился...
— Слушай, — сказал я, — мы куда летим?
Он повернулся ко мне:
— В Центр. А ты разве не туда?
— Не, я домой, — неуверенно сказал я."
"— Как это домой? — удивился беленький. — Ты заболел? А как же тебя пустили к дельфинам? Тебя кибер смотрел?
Я и на один-то вопрос не смог бы ему ответить, а он их столько задал, что и сто человек не ответят.
Но тут эта женщина, которая нас сажала, вошла в кабину и объявила:
— Внимание, аэробус садится в Центре. Двадцать шестой номер к воспитателю, двадцать пятый — на сводный урок по физике... А ты куда? — спросила она меня.
Я и так не знал, что ответить, а тут еще этот беленький стал из-за моего плеча высовываться и рот уже раскрыл. Но я его спиной прижал и сказал:
— Я на сводный!
На мое счастье, аэробус как раз сел, и дверь открылась.
