— Ты же, наверно, есть хочешь? Пойдем, я тут одну столовку знаю... там ничего кормят! Заправимся, а потом решим, как дальше быть. А?
Я мотнул головой. Ужасно вдруг захотелось есть!
Николай что-то посоображал в уме, даже губами шевелил — наверно, считать себе помогал. Я вот тоже, когда задачи в уме решаю, всегда губами шевелю. Мама говорит, что это глупая привычка. Я знаю, что глупая, только не знаю, как от нее отучиться."
"Чудно мне было рядом с ним идти, с Николаем. Я все на него исподтишка поглядывал: интересно все же, какой я буду.
Ничего, мускулы у меня... то есть у него... а, запутаешься тут совсем! В общем, мускулы у нас здоровые, двух Эдиков одной левой на обе лопатки можно уложить. Я пощупал свои мускулы. Нет, слабые все-таки. Как же мне их развить? Может, они сами собой вырастут за эти десять лет?
Я приостановился и спросил:
— А вы как такие мускулы развили?
Он улыбнулся:
— Вполне можешь мне «ты» говорить, чудак! Да ты хоть соображаешь, кто я такой?
— Соображаю... — сказал я.
Он задумался и тихо так сказал, я еле расслышал:
— Да.
.. десять лет... Если б не хронолет, в жизни нам бы с тобой здесь не разговаривать... А я тебя только сегодня на фотографии разглядывал. — Он помолчал и добавил, спохватившись: — А мускулы... Ну, это дело простое, только дисциплина нужна. Зарядка ежедневно, душ холодный — и станешь в точности, как я!
Стану... Конечно, я стану, как он. Иначе ведь и быть не может. Недаром я уже сегодня начал зарядку делать. И под душем десять счетов стоял.
Интересно, а он это помнит?
— А вы... а ты когда начал зарядку делать? — спросил я.
Он задумался. Ну да, разве все упомнишь за десять лет!
— Не помню точно. Лет десять назад.
— И каждый день?
— А как же!
Вот это да! Я и не знал, что у меня такая воля железная — каждый день зарядку делать. Я думал, у меня воля слабая, вот даже вставать вовремя никак не научусь. А я, оказывается, все могу, нужно только знать, что я все могу, и еще захотеть — и все.
Мы уже вышли из рощи перед парком и шли по улице.
Здесь совсем не так было, как в Школьном Центре или на площади в городе: и улица как улица, и дома почти как у нас. Кое-где, правда, стояли новые дома, большие. Николай вдруг остановился и сказал:
— Слушай, ты можешь немного подождать? Я тут в одно место забегу на минутку. Здорово, понимаешь, совпало, что я тебя именно здесь нашел — у меня тут старые знакомые. Когда еще сюда попадешь...
Он зашел в дверь, над которой была вывеска: «Парикмахерская».
