— Ну, признавайся, Корнилов, — сказал этот толстый дядька, улыбаясь, и хлопнул отца по плечу, — признавайся: который тут твой?!
Как это «который»?
Но я ничего не успел сказать, потому что этот Николай, который меня привез, вдруг шагнул к отцу и говорит:
— А меня ты не узнаешь? А, отец?
У меня руки совсем холодные стали и в ногах как будто иголками закололо. Значит, я ошибся! Значит, этот Николай — это все-таки я, Колька Корнилов, взрослый... Правильно я сначала думал!"
"Отец совсем побледнел и на Николая уставился, а все остальные тоже замолчали, и совсем тихо стало.
— Ты — Николай? — недоверчиво спросил отец. — Ты тоже...
— Корнилов Николай, — весело сказал Николай, — рождения пятьдесят восьмого года, в настоящее время... — Тут он запнулся и поправил себя: — ...В будущее время, в восьмидесятом году, работаю и проживаю тут же!
— Это я Корнилов рождения пятьдесят восьмого! — закричал второй мальчик. — Это я здесь живу! И никакой у нас не восьмидесятый, а всего семьдесят первый!!
А я кто же? У меня все в голове перепуталось.
Значит, этот мальчик тоже я? И Николай? И я сам тоже я? Откуда же нас тут столько набралось?
— Нет, так мы и до ночи не разберемся, — сказал толстый дядька. — А ну, давайте как-нибудь по порядку! Ну, вот вы хотя бы, товарищ Парфенов, — он повернулся к парню в белой рубашке, — докладывайте, как выполняли поручение.
Этот Парфенов кашлянул растерянно, будто бы испугался, что все на него смотрят и ждут, чего он скажет.
— Докладывал я уже... — тихо сказал он. — Обшарил все тридцатые июня, куда хронолет мог попасть.
Последнюю остановку тридцатого июня семьдесят первого года сделал... В парке в этом... Смотрю — мальчишка собирается через ограду лезть... Приметы, которые вы мне указали, совпадают. Я к нему, к этому, стало быть, — он показал для верности на второго Кольку, — подошел, спрашиваю: «Ты Колька Корнилов?» Он подтверждает, спрашивает: «А вы кто?» Я ему сообщил, значит, для знакомства, что тоже Николай, а насчет всего прочего, объяснений всяких — это, мол, он пусть у отца спрашивает, когда прибудет на место назначения.
Вижу, он мне не верит: понятное дело, думаю, в чужом городе да еще чужой какой-то пристал... Ну, сообщил я ему некоторые факты из его биографии: насчет Валентина, с которым он дружит, насчет стекла разбитого... Чтобы он, значит, понял, что не совсем я посторонний. Ну, потом сводил я его в столовую здесь, в Заречье, накормил, и только мы к парку двинули, он от меня сбежал! Чуть я отвернулся, гляжу — нет его.
