До скорого!
Но голос у него был какой-то странный.
Мне все объяснили, как поле включать, если машина не на специальной площадке стоит, а на траве, и про рычаг — и мы забрались в хронолет.
Я сам нажал рычаг, только не сильно — на один щелчок. Серый туман появился и развеялся, и мы уже стояли на поляне в парке. Только это был еще не такой парк, какой я видел. Пруд был и колесо тоже, только все было еще обыкновенное, а не такое, как через десять лет. Мы стояли и молчали.
— Слушай, Колька, — сказал вдруг я. — Давай мускулами померяемся!
Так я и знал — у него мускулы были тверже, чем у меня.
— Я каждый день зарядку делаю, — сказал Колька.
Ну вот, и он тоже. Я вздохнул."
"— Уже полгода, — добавил Колька.
Ну, значит, мне еще полгода можно не каждый день! А там я привыкну, наверно.
— Ладно, я пошел, — грустно сказал Колька. Он отошел немного, потом повернулся и крикнул: — А мы переезжаем! На другую улицу!
Мы с Николаем смотрели ему вслед.
— Он тебе понравился? — спросил я.
— А тебе?
— Ничего, по-моему.
— По-моему, тоже ничего. Нам за него стыдиться не приходится, а?
— Ага, — ответил я. — Слушай, а почему ты сказал, что Марс не покорили?
— Потому что его действительно не покорили. Только первая посадка с человеком на борту была.
— А площадь? — спросил я.
— Площадь? — Он засмеялся. — Знаешь, когда наши ракеты только над самой Землей летали, в газетах уже писали про покорение космоса. Но это, в общем, правильно, — подумав, заявил он. — В принципе мы ведь его покорим, верно? Ну, пошли.
Вот мы и на знакомой поляне.
И надо прощаться.
— Николай, — вдруг сказал я, сам себе удивляясь, — а эта Лида Тимофеева, которая с тобой говорила, она, по-моему, толковая девочка, ты как думаешь?
Он посмотрел на меня:
— Знаешь, Колька, я с тобой согласен. Очень она за тебя переживала. Я ей вечером обязательно позвоню, расскажу всю эту историю...
Я почувствовал, что все могу ему сказать — прямо как самому себе, так он здорово меня понимает.
— Знаешь что, — сказал я, — у нас она, конечно, маленькая еще совсем, но я так думаю — когда она вырастет, надо будет мне с ней подружиться.
..
Он посмотрел на меня и засмеялся.
— Оно бы неплохо, — сказал он, — но тут одна заковыка получается, учти. Лида, конечно, вырастет, но ведь и ты вырастешь. Сколько ей лет сейчас, у вас?
— Три, по-моему... — печально сказал я. — Все понятно. Тогда ей будет тринадцать, а мне будет... ого, уже двадцать два!
— Да, насчет дружбы, пожалуй, не выйдет, — сочувственно отозвался Николай.
