Я делал на ней подлеты[31]. Треску много, а сил нет.
Пихт подлил вина в рюмки.
— Это я виноват, что впутал тебя в эту историю.
— Брось... Это все же лучше, чем сейчас на фронте. Здесь мой враг мой же самолет. Я не знаю, в какой момент он подставит подножку.
Вайдеман уже опьянел и начинал повторяться. Вдруг Пихт заметил Гехорсмана, который решительно пробирался через толпу танцующих к их столику. Добравшись, наконец, до цели, он возмущенно засопел:
— Господа, завтра полеты, а вы... как последние скоты.
— Пошел вон, рыжий пес! — закричал Вайдеман.
— Как вас развезло! А ну вставайте!
Огромными руками, как клешнями, Гехорсман обхватил Вайдемана и потащил к выходу. Пихт отворил дверцу «фольксвагена». Гехорсман приложил ко лбу Вайдемана платок и вылил ему на голову остатки сельтерской. Вайдеман пьяно всхлипнул:
— Милый рыжий песик, ты всегда шел со мной рядом... Испания, Польша... Господи, я никогда не мог пожаловаться на мою машину. Я знал ее каждую косточку. Ты истинный немецкий мастер.
Такие вот руки, — Вайдеман попытался схватить руку Гехорсмана, — всегда умели держать молот и винтовку... Дай я тебя поцелую, рыженькая моя собачка...
— Хватит лизаться, я не девка, а отец семерых детей, — легонько отталкивая Вайдемана, ворчал Гехорсман.
— А где они?
— На русском фронте.
— Дай мне еще выпить за твоих солдат, Карл.
— Э, нет. Я провожусь с вами всю ночь, но к утру сделаю трезвыми, как стеклышко.
4...День 18 июля выдался на редкость солнечным. Проводить испытания приехал из Аугсбурга сам Мессершмитт.
Все было проверено и перепроверено, но инженеры и механики не могли уйти от самолета по той причине, что вложили в истребитель слишком много своего труда. Зандлер решил для испытаний выделить самолет наблюдения, обычный «мессершмитт». Сопровождать Вайдемана вызвался Пихт.
Мессершмитт оглядел пилотов с явным удовольствием:
— Как вам нравится работать у меня, господа?
— Благодарим, господин конструктор, — ответил Вайдеман.
— Вы, Вайдеман, по расчетам, очевидно, взлетите вот здесь.
— Мессершмитт топнул ногой по бетонке. — По расчетам... Но, к несчастью, иногда бывает, что и мы, конструкторы, ошибаемся. Надеюсь, прошлой ошибки не повторится. Ребятишки Юнкерса сделали, кажется, неплохой мотор... Можете готовиться к полету."
"— «К несчастью», «кажется», — проворчал Пихт, когда они с Вайдеманом отошли. — Не завидую тебе, Альберт. Когда-нибудь мне придется раскошеливаться на цветы к гробу лучшего друга...
