Допрашивая Регенбаха, он никак не мог уловить связей, которые тянулись из Берлина в маленький, ничем не примечательный городок под Аугсбургом. Регенбах молчал. Он терял сознание от боли при пытках, его лечили в тюремном лазарете и снова истязали, но едва он приходил в себя, сжимал рот и не произносил ни единого слова. Коссовски понимал, что у Регенбаха наступило такое ожесточение, которое заглушало даже самую чудовищную боль. Понимал он и то, что такие уловки, как обещание сохранить жизнь, дать возможность жить дома при домашнем аресте, даже вручить пистолет, чтобы тот сам покончил с собой, — ни к чему не приведут.
Поэтому оставался лишь один метод — сломить ожесточение постоянной, не прекращающейся ни днем, ни ночью болью.
Таинственный Март был надежно прикрыт яростным, нечеловеческим упорством Регенбаха.
Снова и снова Коссовски сопоставлял факты, искал зацепки в лехфельдских авариях, во временах уже забытых. Но картина получалась расплывчатая, неясная, как ранние осенние ночи, когда он, изнуренный, с тяжелой головной болью, возвращался домой отдохнуть, чтобы с утра снова тянуть бесполезную канитель с Регенбахом, с ускользающими именами Вайдемана, Зейца, Пихта, Ютты.
..
Вдруг капитан функабвера Флике прислал из Лехфельда две перехваченные телеграммы. Расшифровать их удалось далеко не полностью. Но все же стало ясно, что Центр дважды запрашивал сведения о каком-то объекте «Б». Значит, лехфельдская радиостанция должна непременно отозваться. Коссовски выехал в Баварию.
Осень уже собрала свою жатву.
Леса и рощи стали светлей, прозрачней. Опустели поля. Лес неподалеку от Лехфельда съежился и потемнел, шире открыл кладбище, где рядом с крестами и памятниками стояли погнутые винты самолетных моторов — здесь мокли под моросящим дождем мертвецы-пилоты.
Коссовски сразу же проехал к Флике. Шарообразная голова капитана с уныло повисшим носом и маленькими, запавшими глазами освещалась крошечной лампочкой от бортового аккумулятора, которая висела над крупномасштабной картой района Аугсбурга и Лехфельда.
Сверху опускались шнурки с грузиками, при помощи которых можно было по пеленгам засечь подпольного радиста.
— Ничего утешительного, — развел руками Флике, увидев входящего в автофургон Коссовски.
— Станция должна заработать, — сказал Коссовски. — У вас можно соединиться с Зейцем?
— Разумеется. — Флике нажал на коммутаторе кнопку и набрал номер телефона оберштурмфюрера.
— Говорит Коссовски. Вальтер, вам известно о новых телеграммах?
— Разумеется.
