— Выполняй!
— А ты?
Он выругался и побежал. Шагах в двадцати он обернулся, крикнул: «Иди, гад!» — и побежал дальше. Я понял, куда он бежит, — к пустой голубятне, стоящей посреди двора. Я, кажется, заревел. К гаражам явился с мокрой физиономией — это я помню. Из третьего или четвертого кирпичного гаражика выползал серый «Москвич», мирно попыхивая мотором. Анна Егоровна, как была, в халате, так и сидела за рулем. Она открыла правую заднюю дверцу, и я влез в машину.
— Вытри лицо, — сказала докторша.
Я полез в карман за платком.
— Погоди, Алеша. Знаешь, не вытирайся. Так будет лучше.
Я не понял ее. Тогда она объяснила:
— Видишь, я в халате? Везу тебя в районную больницу. У тебя сильно болит под ложечкой и вот здесь, запомни. Ложись на заднем сиденье, мое пальто подложи под голову... Погоди! Это спрячь под мое сиденье.
Я положил бластер под сиденье и лег. Наверно, у меня был подходящий вид для больного — докторша одобрительно кивнула.
— Больше ничего не произошло, Алеша?
— Произошло. Киселев идет к Рубченко на выручку,
— Ты видел его?
— Нет.
Маленькая штука заговорила...
— Понятно, — перебила Анна Егоровна. — Держись.
Мы поехали. От гаражей сразу налево, пробираясь по западной окраине, в обход города. Так было немного ближе, и дорога ничуть не хуже, чем мостовая на улице Ленина, и все-таки я знал: мы нарочно объезжаем город. «Лежи, друг, лежи», — приговаривала Анна Егоровна. За последним домом она поехала напрямик, по едва просохшей строительной дороге, чтобы миновать пригородный участок шоссе.
Потом сказала: «Садись». Я сел и посмотрел в заднее окно. Город был уже далеко. Окна домов не различались, крошечные дымки висели над красным кубиком молокозавода.
— В сумке еда, — сказала докторша, не оборачиваясь. — Поешь.
— Не хочется, спасибо.
— Откуси первый кусок — захочется.
Я послушался, но без толку. Еле прожевал бутерброд, закрыл сумку. И трясло здорово — она так гнала машину, что ветер грохотал по крыше.
— А гараж вы нарочно оставили открытым? — спросил я.
— А наплевать. Ты смотри, чтобы твой властер не шарахнул из-под сиденья.
— Нет, Сур его хорошо запаковал. Маленькую штуку тоже в стальную коробочку.
— Чтобы не разговаривал? Догадлив твой Сур... Как его звать по-настоящему?
Я сказал.
— Армяне — хорошая публика... Но подумай — никого не обгоняем, уже восемь километров проехали!
Я возразил, что обгоняли многих. Анна Егоровна объяснила, что эти все грузовики идут по окрестным деревням, а в райцентр или на железную дорогу никто не едет.
