Капитану Рубченко не повезло, а монтеру Киселеву пофартило.
— Ты о чем это?
— Да я так...
— О чем, спрашиваю?!
— Один стал Углом, а другой — Пятиугольником, — пробормотал Рубченко.
— Потому и сидишь в низшем разряде, — наставительно сказал Киселев, — что путаешь себя, десантника, с телом. Это надо изживать, Пятиугольник, Ты не отключился от Расчетчика?
— Молчит.
Киселев выругался. Рубченко заговорил приниженно:
— Я, конечно, Пятиугольник... всего лишь...
— Ну-ну?
— Телу моему, капитану милиции, полагался бы десантник разрядом повыше.
..
— Видимо, так. У него должны быть ценные знания. Говори.
Рубченко откашлялся. Было слышно, что он осторожно кашляет — наверно, рана еще болела.
— Так я что говорю... Старуха и мальчишка могут проскочить в район. Так? Неприятный факт, я согласен. Но треба еще посмотреть, опасный ли этот факт. Пока районное начальство раскумекает, пока с командованием округа свяжется, а генерал запросит Москву — о-го-го! Минимально шесть часов, пока двинут подразделения. Ми-нимально! Так еще не двинут, еще не поверят, уполномоченного пошлют удостовериться, а мы его.
..
— Мы-то его используем, — рассеянно сказал Киселев.
— Во! А он в округ и отрапортует: сумасшедшая старуха, провокационные слухи и те де.
— Здесь тебе виднее. Ты же милицейский, «мусор»...
— Правильно, правильно! — льстиво подхватил Рубченко. — А за «мусора» получите пятнадцать суточек, молодой человек!
Степка засунул кулак в рот и укусил. Потом еще раз. Он уже понимал, что Павел Остапович не всегда был таким, что его только нынешним утром превратили в «Пятиугольника», и сначала Степка почувствовал облегчение, потому что самое страшное было думать: наш дядя Павел всю жизнь притворялся.
И Сурен Давидович. И даже Федя-гитарист, до которого раньше Степке не было дела.
Но только сначала. Теперь Степка кусал кулак, пока кровь не брызнула на губы, и всем телом чувствовал, какой он маленький, слабый, и сидит, как крыса, в шкафу, провонявшем овчиной. Но когда заговорил Киселев, Степка выплюнул кровь и подобрался.
— Пятиугольник — Пятиугольник и есть... Округ, подразделения... В этом ли дело! Информация всегда просачивается, друг милый. На то она и информация... — Киселев, похоже, думал вслух, а не говорил с капитаном. — Загвоздочка-то в ином, в ином... Расчетчик не помнит ни одной планеты, сохранившей ядерное оружие. Мерзкое оружие. Стоит лишь дикарям его выдумать, как они пускают его в ход и уничтожают весь материал. Кошмарное дело.
— Ты видел это?
— Да.
