Из динамика ответили:
— Слушаю, Вячеслав Борисович...
— Машину, Зоечка. Пускай Леонидыч подгонит, я поведу сам. Быстренько... — Он отпустил кнопку и подмигнул. — Поехали к сентиментальному боксеру, муравьишка.
— А инструкция как же?
— Инструкцию держи про запас. Мы едем к умному человеку, Степа. Не голова, а Дворец Съездов, понимаешь? С ним на пару я кое-что смогу проделать... если он чистый.
— А почему он — сентиментальный боксер?
— Он — такой, — сказал Вячеслав Борисович. — Увидишь. Он уже трое суток сидит взаперти и думает грустную думу.
.. Он физик-теоретик. Вот и машина!
Шофер не заметил Степана и начал было:
— Угол одиннад...
— Молчать! Вы останетесь... хм... Петр Леонидович. Ясно? Садись, Маша, — это Степану. Потом снова шоферу, громким шепотом: — Угол третий вызывает...
— Так машину же разобьете! — жалко улыбнулся шофер.
— Пропадай моя телега, — ответил Портнов и очень натурально заржал, подделываясь под загипнотизированного.
Третий раз за один день Степка ехал в машине. Вячеслав Борисович действительно был неважным водителем — вцепился в руль и вытянул шею.
Но машину не разбил, а довольно плавно остановил ее у подъезда итээровского общежития.
— Киселев живет здесь, — предупредил Степка.
— Думаешь, присунул моему дружку к замочной скважине «посредник», да?
— М-м...
— Проверим, — сказал Вячеслав Борисович. — Ты на глаз их не различаешь, своих подшефных?
— Пока еще нет, — сказал Степка.
— Ну, рискнем, Машенька. Он очень соображающий парень, Митя Благоволин.
— Странная фамилия, — сказал Степка.
— У него прадед был из духовных, из попов, — говорил инженер, пробираясь по узкой лестнице. — Им в семинариях давали новые фамилии, благозвучные..."
"Вячеслав Борисович немного трусил и рассказывал о благозвучных фамилиях для храбрости. Степка подумал: ничего, привыкнет. Он сорок минут назад сам был пришельцем. Портнов мог улыбаться и зубоскалить, хотя и трусил. Степка так не умел. Он шел и примечал дорогу. Запомнил, что в общежитии две лестницы. Что, кроме центрального входа — с улицы, — имеется два хода во двор, прямо с нижних площадок.
Что на третьем этаже очень неудобно стоит красный ящик с песком, легко зацепиться на бегу. А вот и пятый этаж. Он был пуст. Лишь в большой кухне звонко переговаривались две женщины. По коридору пробежал парень в длинных футбольных трусиках, размахивая полотенцем.
— Комната шестьдесят восьмая, — сказал Портнов. — Он дома.
В замочной скважине виднелся шпенек ключа, вставленного изнутри.
