Когда он понял, что самих пришельцев нигде не видели, он вдруг захохотал и крикнул:
— Правильно! За каким лешим таскать по космосу бренное тело, если можно ограничиться сознанием? Молодцы!
Он вскочил, пробежался от окна к стене, опять к окну, постучал по стеклу и пробормотал с непонятным выражением, не то злым, не то веселым:
— А? Проблема контакта! Сперва ты меня повози, а потом я на тебе поезжу...
— Вячеслав Борисыч, а вам еще должны привезти какую-то посылку, — напомнил Степка.
— Да-да, ты все основное рассказал.
.. Б-р-р-р! — Он повернулся, одним махом оказался за столом и с тем же непонятным выражением посмотрел на Степана. — Будем считать, что твой друг не доехал до города. И что ответственность за судьбы Земли навалилась на наши хрупкие плечи. Отдохни пяток минут... — и стал быстро писать в большом блокноте. — Сейчас мы сообразим для них кое-что интересненькое... Шалуны! Наводчик им понадобился... Так отзываться о благородном инструменте!
Степан стал смотреть через его плечо. Он быстро написал вверху листа: «Инструкция, как испортить телескоп», и сразу замарал эту надпись.
Степка мысленно одобрил его поведение: о диверсии вслух говорить не стоило. Если уж это подслушают — не помилуют... Он в десятый раз, наверно, вспомнил разговор, который он сам подслушал, сидя под шубой Сура. Как Киселев зарычал, когда Рубченко заикнулся о телескопе: «Вспомни о р-распылителе!»
Он покачал головой. «Распылитель» должен быть дьявольски страшной штукой — вся компания испуганно смолкла после этих слов.
Было приятно думать, что и они могут бояться. С такой мыслью Степан оглядел стол и на листке перекидного календаря увидел свое имя, написанное мелким, острым почерком Портнова."
"На календаре было написано:
1) Степан Сизов, 1,5 м, коренастый, волосы светло-русые, глаза серые, легко бледнеет, стрижка «бокс», 13-14 лет.
Надежно изолировать для акселлерации, либо +.
2) Оконч. подготовки 19.40.
— Ага, это мои приметы, — сказал Степка. — Это вы писали под гипнозом, да? (Инженер пробормотал что-то невнятное себе под нос.
) А крестик почему?
Перо бесшумно летало по бумаге. Не останавливая его бега, инженер ответил:
— На вечную память. Ясно тебе? Тогда завяжи платок поаккуратнее, ты же девочка... — Он ткнул рукой налево, в угол.
Угол справа от двери был отгорожен занавеской. Там оказался рукомойник с зеркалом. Степка вздохнул и ополоснул руки, лицо, — очень уж грязен для девчонки. Утерся вафельным казенным полотенцем, перевязал платок.
