Двери сам им откроешь? Чтобы потягаться?!
— Я не тороплюсь стать подопытной собакой, — сказал Благоволин. — Не тороплюсь, но и не боюсь. И мне странно слышать, что ученый отожествляет занятия наукой с предательством.
ОПЯТЬ ОДИНСтепан был теперь совсем огорошен. Пусть будет так, пускай Благоволину и незачем ехать к телескопу — «слизняка» и личного номера у него нет, и уже в воротах к нему прицепится охрана. С другой стороны, он как-то не по-товарищески оставлял Портнова одного.
Насчет его затеи — пересилить «гипноз» — Степка сомневался, конечно. Сурен Давидович не пересилил... Ковыряя ногтем краску на подоконнике, Степан смотрел на улицу.
Зашуршали колеса. Тихо подкатил и остановился перед общежитием зеленый «ГАЗ-69». Из него вылезли двое и не спеша двинулись к подъезду.
Наверно, у Степана ощетинился затылок — Благоволин мгновенно придвинулся к окну, посмотрел, и — уверенным шепотом:
— На правую лестницу, в черный ход и во двор!
И Степка с Портновым очутились в коридоре.
И сейчас же щелкнул замок, и за дверью затрещало и заскрежетало.
— Двигает шкаф, — шепнул Вячеслав Борисович, и тихо, по прохладному коридору, они проскочили к правой лестнице.
На площадке Степан сказал: «Если что — свистну», и побежал вперед. И, не встретив тех двоих, они вскочили в машину. Вячеслав Борисович запустил двигатель и поспешно, рывками переключая скорости, пошел наутек. Свернув на улицу Ленина, он проговорил устало:
— Выйдешь за поворотом на совхоз.
Иди к высоковольтной, там прочти инструкцию и действуй.
— Лучше я с вами, — сказал просяще Степан и проверил, не потерялся ли из-за пазухи пистолет.
— Со мною нельзя.
— Вы будете портить этот... усилитель?
— Уж теперь в аппаратную и мышь не проскочит. — Инженер оглянулся, машина вильнула. — А, черт!.. Действительно, надо было его...
— Ну уж нет, — сказал Степка.
— Не знаю.
Одну толковую мысль он мне подал... Не знаю... Слушай, Степа. Если встретишь меня — тикай. Не попадайся на глаза еще пуще, чем всем остальным.
— Почему?"
"— Если меня снова обработают, я же тебя и выдам.
Машина опять вильнула. Степка спросил:
— А почему он «сентиментальный боксер»?
— Он хороший человек, — с тоской сказал Портнов. — Очень хороший. Не то что убить — ударить человека не может. Я торможу. Приехали.
