«Эге, такой дядька, да еще боксер, ударить не может — как бы не так!» — подумал Степан, и в расчете на то, что сзади окажется погоня и некогда будет останавливаться и вдвоем с инженером они примчатся на телескоп и там устроят, Степка спросил неторопливо:
— А кто такой эйч-бамб?
— Водородная бомба по-английски, — сказал инженер и нажал на тормоз.
Степка втянул голову в плечи.
— Ну, иди. Спокойно иди, я любой ценой — любой, понимаешь? — продержусь, а ты действуй спокойно. И берегись, вся надежда на тебя.
— А вы туда не езжайте! Зачем едете?
— Для отвода глаз. Насчет тебя Благоволин не знает, а меня станут искать. И все равно отыщут. Прощай.
Он чмокнул Степку в лоб, вытолкнул из машины, крикнул: «Попробую их обогнать!» — и умчался.
На повороте его занесло влево, мотор взревел, и Степан опять остался один.
СУРЕН ДАВИДОВИЧВ это время я, Алешка Соколов, сидел рядом с Суреном Давидовичем на опорной плите зеленой штуки, похожей на перевернутую огромную пробку от графина. Чуть левее Сура расселся толстый заяц с необыкновенно независимым, залихватским таким видом, вытянув задние лапы, так что они торчали далеко вперед и немного вверх.
В жизни бы не подумал, что зайцы могут сидеть таким манером! Его вид поразил меня даже сильнее, чем невидимый забор вокруг «зоны корабля». Сильнее, чем здоровое, легкое дыхание Сура. Наверно, от беготни у меня мозги замутились или что-то в этом роде — я сидел и таращился на зайца, пока не сообразил, отчего он так сидит, вытянув задние ноги по-господски.
Зайцы и кролики сидят всегда поджав задние ноги, правда? Потому что боятся. Они все время наготове — прыгнуть и удрать, а чтобы прыгнуть сразу, задние ноги им приходится держать согнутыми. Я путано объясняю. Этого и объяснить нельзя. Не будь рядом со мною Сура, я бы испугался этого зайца.
Теперь я не боялся ничего.
Поймите вы, Сурен Давидович нашелся! Эти не убили его, он их сам перехитрил и пробрался в их «зону»! Я был готов замурлыкать, как сытый кот, я так и знал — никаким пришельцам не справиться с нашим Суреном Давидовичем!
Сур молчал, поглядывая то на меня, то на зайца.
Иногда он двигал руками, как при разговоре, а заяц перекладывал уши и меленько шевелил носом.
Поймите, я же ничего не знал — уехал с докторшей, проводил ее до Березового и вот вернулся. Ничего не знал, ничего! Я улыбался и мурлыкал. Потом сказал:
— Сурен Давидович, у вас прошла астма? А как вам удалось сюда пробраться?
Заяц почему-то подпрыгнул.
