Миротворец

Следом за герцогом рванули все двадцать тысяч, затаптывая тех, кто сумел выжить на минном поле. И когда до холма оставалось около трёхсот метров, произошли сразу две страшные вещи. Герцог увидел, как на редуте встают люди с арбалетами, и начинают стрелять в приближающуюся лаву, а им подают всё новые арбалеты, и от этого туча стрел всё не убывает. Но самое страшное пришло, откуда не ждали: слева, с холмов полетели вдруг в торнийскую кавалерию гранаты, сотнями. И огромные взрывы, сливающиеся в один, просто выкосили правый фланг конницы.

А на краю холма стояли проклятые лесанийцы с ростовыми щитами.

Мы как раз подоспели вовремя. Маги Шеридана-старшего активировали последнюю ловушку, и конная лава шла уже на практически беззащитный холм. Не считать же серьёзной защитой метровой ширины ров с кольями. И потому всё, чем могли встретить наши войска торнийскую конницу – лишь арбалеты да копья! И пусть коннице на холм забираться неудобно – всё-равно участь такой атаки была предрешена – кавалеристы рано или поздно сломят любое сопротивление и прорвутся.

А за ними выдвигалась уже панцирная пехота – последние боеспособные войска торнийского короля. Мы подошли к краю отвесного холма как раз с правого фланга, когда конница стала набирать разбег, и я заорал:

Несколько сотен гранат полетели вниз. Благо, сверху они пролетали очень большое расстояние. И ущерб от них оказался более чем впечатляющ. Правый фланг торнийцев будто корова языком слизнула. Доставалось торнийцам и с редута, откуда арбалетчики встречали конников ужасающе плотным арбалетным огнём.

Но торнийцы остервенело рвались вперёд, уже не глядя на потери, и на гибель своих сослуживцев. И даже последний ров не стал для них препятствием. Первые ряды проваливались, но остальные перепрыгивали, перескакивали, неслись по своим, и уже взметнулись на редут. И тут их встретили в копья пехотинцы с ростовыми щитами. А из-за щитов в ряды кавалерии полетела новая порция гранат, противопоставить взрывам которых торнийцам было нечего. Буквально за несколько минут торнийская конница лишилась четырёх пятых своего состава, и лишь три-четыре тысячи выживших ударили в копья, чтобы откатиться назад, теряя ещё больше под градом арбалетных стрел и непрекращающегося потока гранат. И панцирная пехота, увидев разгром кавалерии, начала отходить. Тогда я отдал приказ на спуск. Мы скинули вниз верёвки и стали скользить один за другим. Я пошёл в числе первых, спрыгнул на землю, быстро оглянулся, поставил щит и ожидал других.