Миротворец

Взмахом руки подозвал к себе Аранта, выбранного командующим гарнизоном Тироля, и спросил:

– Шевалье, сколько сил в вашем распоряжении?

– Около двадцати тысяч, герцог! – с готовностью ответил Вонор. – Практически все дружины юга стеклись к Тиролю, как только узнали о войне!

– Отлично! Тогда сделаем вот что…

– Армия Казиуса всего в недельном переходе от Тироля, – я сцепил пальцы рук и посмотрел на Аранта Вонора, Торре Милтона и мага Арехта, – а нашим силам нужно минимум две недели, чтобы подойти сюда и хотя бы перевести дух.

Посему тэнеберийцев нужно задержать. Что с населёнными пунктами на тракте?

– Народ, напуганный зверством тэнеберийцев, давно разбежался. Есть те, кто остался, но их мало. Как всегда те, кто не верят рассказам выживших, кто думает, что их не тронут, – Арант криво усмехнулся, – Естественно, их убивают и насилуют так же, как и остальных.

Я сумрачно покивал, и повернулся к магу:

– С сегодняшнего дня изготавливаете мины! Много! Работайте на износ!

Дождавшись от него утвердительного кивка, повернулся к Милтону:

– Торре, вместе с шевалье Вонором создадите диверсионные группы.

Вся дорога проходит вдоль леса. Закладывайте мины по дороге, по полям. Как – я тебя учил. Из леса обстреливайте из арбалетов, закидывайте гранатами и уходите! В бой не вступать! Дорог каждый человек! Если выедете сегодня и не будете жалеть лошадей, через два дня будете на месте!

– А вы, вашество? – спросил Торре.

– Я выезжаю сейчас. Постараюсь хоть немного задержать их.

– Один, Торре, один, – улыбнулся я, – Не маленький, справлюсь.

Да и одному легче и прятаться и действовать. А ты проследи, чтобы мне дней на пять еды собрали и в торбу уложили! К байку сам привяжу.

Эх, как плохо, что фар никаких я не предусмотрел на байке, сказал бы кто-то, но не я. Ночью я давно стал видеть почти как днём. Потому свет, выдающий моё средство передвижения, мне бы только помешал. Трещотку с байка я снял давно, и ехал мой Росинант практически бесшумно. Катил я по дороге, любовался видами и распрекрасно себя чувствовал.

Пока не увидел первую разрушенную тэнеберийцами деревню. И это было жутко. Первый раз я пожалел о проснувшемся у меня даре ночного видения, так как от представшей мне картины хотелось зажмуриться, и стряхнуть наваждение. Я оставил байк, и ходил по улицам от дома к дому, отказываясь верить своим глазам, и понимая, почему дворяне и сам маршал Штаровир кинулись в безумную атаку.

Мужчин тэнеберийцы не просто убивали – рубили на куски.