Миротворец

– Курт, – я устало присел на какой-то обломок: – Узнай по потерям и доложи! Арон! Направь патрули на все улицы города. Замы ушли исполнять приказания, а я закурил. Ко мне подошёл Артус Кривье и сел рядом:

– Серж, что ты сделаешь с графом Вуаретом?

– А что делают с мятежниками? – вопросом на вопрос ответил я.

– Помиловать никак не получится?

– Это война, Артус. Если нас не будут бояться, нас не будут уважать. Все должны знать, что мы держим слово. В Тэнебери очень много развелось нечисти.

Гражданская война выметнула всю грязь наверх. И нам нужно наводить здесь порядок. И тебе в первую очередь! Тебе здесь жить! А чтобы грязь смыть, нужно быть последовательными.

Кривье глубоко вздохнул и произнёс:

– Артус! – я пристально посмотрел на графа, – Поверь, мне такие меры тоже не приносят никакого удовольствия! Но иначе нельзя! Ещё раз говорю – хотя бы раз дадим слабину – и нам конец! И не спасут нас ни гранаты, ни ростовые щиты! От ночного ножа или яда не спасёт ни первое, ни второе.

И только если будут знать, что мы безжалостны – нас побоятся трогать!

– Серж! – подошёл Курт: – Погибло семьдесят человек. Ещё три сотни ранены, но жить будут.

Я выбил трубку и бодренько вскочил на ноги. Повернулся к Курту и Кривье:

– Ну что, пойдёмте выкуривать Вуаре из конуры?

– Это как? – заинтересованно спросил барон Курт Кретон.

Я лишь молча кивнул на легионеров, стаскивающих снопы хвороста к каменному зданию, и раскладывающих их вокруг муниципалитета.

Потом один из солдат запалил сложенное топливо, и хворост, весело потрескивая, загорелся, окутывая дымом здание. Через пять минут ворота распахнулись, и оттуда стали вываливаться тэнеберийцы. Легионеры быстренько нашли графа Вуаре и подтащили к виселице.

– Граф! Как мятежника, восставшего на священную власть короля, приговариваю вас к повешению! – махнул рукой, отдавая приказ, и пошёл прочь, не глядя назад.

Столица Тэнебери раскинулась чуть ли не от горизонта до горизонта белокаменными стенами. Огромный город. Красивый. И пока ещё непокорённый. После Бротоса мы спокойным маршем прошли до столицы, и наша армия выросла втрое. Многие тэнеберийские дворяне, уставшие от самодурств герцога Тойского, и верные присяге Троанам, присоединились к нашему войску. Особенно, когда убедились, что ни грабежей, ни насилия мы не творим.