Миротворец

Старший Кривье лишь положил ему на плечо руку и проговорил:

– Берн, они сами выбрали свою судьбу!

– Граф, никаких условий! – я затянулся, и выпустил струю дыма, – Либо вы открываете ворота и сдаёте город, либо мы поступаем с вами, как с мятежниками!

Эшол Вуарет презрительно скривился, и высокомерно сообщил:

– Вам никогда не взять Бротос! У вас ни башен, ни стенобитных орудий, ни даже лестниц! Штурмуйте, и поляжете под этими стенами все!

Высокомерный тэнебериец развернулся, и пошёл к воротам.

– Граф! – я окликнул защитника города уже в спину, и когда он обернулся, произнёс: – Вы сами выбрали свою судьбу!

Тот, больше ни разу не оглянувшись, скрылся в городских воротах.

– Что делаем, Серж? – спросил меня Яг.

– Атакуем, – пожал я плечами. – Строй два корпуса. Ещё раз проведи инструктаж! Во время боя на улицах передвигаться черепахой. Арбалетчики в середине строя. Ширина улиц в Бротосе от восьми до десяти метров. Итого, разбиваться на сотни и двигаться шеренгами по десять. Если будут сдаваться, разоружать и выводить из города.

Всех, кто будет оказывать сопротивление – уничтожать!

Я натянул на себя шлем и поднял щит:

– Я пойду в первой сотне. Вторую сотню возглавит Арон. Третью Курт. Ты остаёшься вне стен и берёшь на себя командование оставшимися корпусами! Да поможет нам Веной!

Когда мы приблизились на расстояние одного лье, я активировал мины, заложенные под городскими стенами. Взрыв был ужасающей силы! Каменные стены на расстоянии метров в восемьсот просто сложились, похоронив под своими обломками защитников города.

– Сотня! – заорал я, – Щиты сомкнуть! Шагооооом арш! Раз! раз! Раз-два три!

Мы двинулись вперёд, в дым, огонь и стоны. Споро перебрались через завалы, и тут же на нас с центральной улицы выметнулась тэнеберийская конница.

Десяток гранат улетел вперёд и устроил на тесной улочке ад из огня и осколков. Я, вместе с легионерами, привычно ухватил толстенное копьё и упёр пяткой в землю. Выметнувшаяся кавалерия напоролась на наш частокол как волны на гранитную скалу.

Я лишь почувствовал дрожание копья, и услышал хрип лошади, которой копьё пробило грудину. Рывком древко вырвало у меня из груди, труп коня боком проехал к щиту, всадник начал подниматься, но я рубанул выхваченным мечом ему по спине, и тэнебериец вновь упал на землю. Сзади вжикали арбалеты. Орали кони, люди. И натиск кавалеристов резко стих. Мы пробирались сквозь тела, пока не вышли вновь на ровный участок. Сомкнули щиты и слитным строем пошагали дальше.