На миг трепыхнулась внутри паника, и тут же улеглась. Всё хорошо. Хотя могло закончиться и не так уж замечательно. Потому как глаза Эльзы, оказавшейся в моём замке, при виде Айи так бешено блеснули, что я думал – пришёл мой смертный час…
Признаться, тогда я испугался больше, чем на холме возле Атийских гор. На холме и бояться было нечего. Всё получилось невероятно удачно. Шиб, прилетевший в Верн застал там… Ориона Тарка, назначенного мною комендантом Барума. Барон Верна Карл Молуч, с которым мы подружились во время визита дворян Пустоши в мой замок, попросил Тарка с дружиной погостить у них.
Причина проста и банальна: барон заметил подозрительную активность на границе с Тэнебери и решил усилиться. Тарк с тремя сотнями моих дружинников прибыл на границу, и тут вдруг прилетает непонятное огненное чудо с сообщением от меня. Когда Молуч узнал о том, что творится, он отдал Тарку в усиление ещё шестьсот своих воинов. В итоге, когда бандиты подошли к холму, у нас была тысяча обученных дружинников. Из них почти полтысячи – с гранатами и арбалетами.
И когда Лесовоз отказался от моего предложения, они сверху вниз буквально за несколько минут слитными залпами из арбалетов и гранатами практически изрешетили разбойничье войско, бестолково сбившееся в кучу прямо у подножья холма. А потом – триумфальное возвращение домой, с заездом в Верн, Берн и Барум. А на пути в столицу мы с Претом и Агелем решили заскочить в мой зáмок. Высланный вперёд гонец предупредил, и встречали нас как победителей, с цветами и пирогами.
Только вот в замке меня ждал нежданный сюрприз. Моя Эльза бросила все дела в столице и приехала встречать меня в Пустоши. Ну и стоит в воротах замка радостная и нарядная. Как жена декабриста. А тут испуганная от стольких впечатлений Айя рядом со мной идёт и за руку меня держит. А женщины… они такие проницательные. В общем, Эльза сразу поняла всё, и, развернувшись, отправилась в донжон, передав через слугу, чтобы Герцог Белогор изволил прибыть к Её Высочеству принцессе Эльзе из династии Туареттов.
Вы когда-нибудь шли на казнь? Не знаю, что чувствуют приговорённые, поднимающиеся на эшафот, но думаю, я испытывал подобные чувства, заходя в свой же собственный кабинет своего собственного замка. За столом царственно восседала Изольда. По правую руку стоял Агель, уже успевший подняться и перекинуться с Эльзой парой слов. Хлопок закрывшейся за моей спиной двери был похож на звук гильотины. А неподвижное лицо моей возлюбленной делало мир ещё тускнее.
