Еще одно наше преимущество в том, что Рыжий Орк не знает, где ты находишься. Теперь, когда ты снова отправишься на Пещерную планету…
Дважды богинь перебивать не принято, но Кикаха все же решился:
— Снова отправлюсь на Пещерную планету?
— Ну конечно. Я думала, это само собой разумеется. Ты же дал ему честное слово, не так ли?
— В данном случае честное слово роли не играет. Рыжий Орк знает, что я вернусь, поскольку, по его словам, Анана жива и находится у него, в плену. Я сильно сомневаюсь, что ей удалось пережить наводнение, однако не могу проигнорировать даже малейший шанс.
— Ты еще не закончил свою историю.
Кикаха закруглился, описав, как он угодил в ловушку, поставленную великаншей перед вратами Рыжего Орка.
— Ты необычайный человек, — сказала властительница, — хотя и везло тебе тоже необычайно. Правда, удача может изменить тебе. Но с другой стороны…
Беседа их продолжалась еще долго. Кикаха потягивал напиток. К концу разговора он почувствовал особый прилив вдохновения и надежды, даром что нехваткой оптимизма никогда не страдал.
Богиня встала и посмотрела на него сверху вниз, не скрывая нежности. Он ощущал к ней нечто большее, чем нежность.
— Значит, договорились. Ты отправишься на поиски планеты Зазеля. Я помогу тебе, поскольку мне известны врата, о которых никто не подозревает. Сил у меня немало, но выполнение нашего плана потребует поистине колоссальных усилий. Я постараюсь держать тебя в зоне действия глиндглассы, хотя гарантировать ничего не могу. Ты проведешь здесь еще несколько дней: отдохнешь, наберешься сил, а заодно мы обсудим некоторые подробности.
Ты выглядишь усталым. Иди и выспись как следует — встанешь, когда захочется.
— Порой я встаю, когда мне вовсе этого не хочется.
— Может, я ошибаюсь, но в словах твоих мне чудится некий подтекст, — улыбнулась великанша.
— Он тебе не чудится.
— Ты удивительно смел для лебляббия.
— Знаешь, не исключено, что я не совсем лебляббий. Возможно, я наполовину тоан, хотя мне на это плевать. Что есть, то есть, и я таков, каков я есть.
— Мы обсудим это в другой раз. А теперь можешь идти.
«Она явно ставит меня на место, — подумал Кикаха. — Я просто захмелел от напитка, и это он говорит моими устами. Или нет?»
Перед внутренним взором Кикахи всплыло светлое лицо Ананы. Он с трудом удержал рыдания.
Великанша потрепала его по плечу.
— Горе — это цена, которую платишь за полноту жизни. — Она сделала паузу. — Некоторым забыть на время горе помогает снотворное. Но я знаю средство получше.
