Миры Кемира

- Ильсар, ну право тебе…

От пронзительного женского голоска мне стало не по себе, нo вместо того, чтобы провалиться сквoзь землю, вернее, развернуться и уйти, убраться в Волчий Дол не солоно хлебавши, я вопросительно подняла бровь.

- Не принимает! – рявкнул слуга. - И принимать не будет! А если продолжишь здесь ошиваться, кликну магический патруль. Хотя нет! Сам выставлю за дверь, но перед этим хорошенько отшлепаю.

Я посмотрела на него с сомнением. За такое можно остаться и без рук!

- Но… Я приехала из Волчьего Дола, – начала просительно.

- Неделя в пути… Наставница перед смертью взяла клятву, что я отдам магистру письмо… Именно в эти даты. Из рук в руки. Когда-то он был ее учеником…

На самом деле писем набралоcь целых три, но единственный, кого я застала в Хольберге – магистр Шаррез, который, в чем никто не мог его упрекнуть, хорошо проводил время в обществе циркачки.

- Завтра, – процедил сквозь зубы слуга. – Экзамены в Магической Академии. Хозяин будет там весь день! А теперь уходи, и чтобы я тебя больше не видел.

- Спасибо, - успела сказать я. А ещё – отшатнуться, чтобы не получить дверью по носу.

Спускалась со ступенек, не сдерживая улыбку. Несмотря на сомнительное гостеприимство Хольберга, удача, многоликое детище богини Мораны, веру в которую в последнее время вытесняли сторонники новой религии Единобога, повернулась ко мне лицом.

- Возвращаемся, - сказала я Реми. - Если хочешь, дружок, этой ночью ты сможешь остаться у меня.

Накормлю, присмотрю… Мать его умерла на улице, телом зарабатывая деньги на пропитание.

Об отце Реми ничего не знал. Старшую сестру из жалости взяли ученицей в цех вышивальщиц, но в большом доме, где вповалку спали больше двадцати таких же девочек, места мальчику не нашлось. Зато в комнате, которую я снимала на купеческом подворье, его было предостаточно.

В Хольберг я приехала с торговым караваном из Волчьего Дола. Купец Тарих Гростоф привез на продажу шерсть, oвечий сыр, а ещё – выдержанное две зимы в дубовых бочках красное вино из сортов, выращиваемых на высокогорных долинах Волчьего Дола.

То, чем богата моя земля… Именно о ней я думала, засыпая под сонное дыхание Реми, свернувшегоcя калачиком на соседней узкой кровати. Именно она мне снилась, когда следующим утром вынырнула из мира грез под звон колоколов Храма Единоверы, будивший рабочий люд. Реми повернулся на другой бок, глубже зарываясь в пропахшее застарелой влагой одеяло.