Мисс Паинька

Марни непроизвольно застонала. Он стал более настойчивым и раздвинул ее губы. Его быстрый и жадный язык встретился с ее. Она с радостью ответила.

— Боже, — простонал он. — Мне нужно было давно тебя поцеловать.

Марни не отталкивала Ло. В ответ на страстные поцелуи она обхватила его за талию и притянула к себе. Он встал на колени и наклонился к ней" так что они оказались на одном уровне.

Ло поцеловал ее шею, потом, расстегнув воротник, спустился ниже. Она откинулась назад и прерывающимся голосом произнесла его имя.

— Иди ко мне, Марни. — Взяв ее руку, Ло провел ею по своей заросшей груди.

Он начал лихорадочно расстегивать пуговицы ее рубашки и, когда закончил, с удивлением обнаружил, что она не носит лифчика. Засмущавшись, Марни пыталась прикрыться, но Ло отвел ее дрожащие руки и похотливо взглянул на грудь.

Марни одолели сомнения. Но они сразу рассеялись, когда его белокурая голова склонилась над ней и он поцеловал ее грудь, шепотом произнося имя любимой, как ей часто снилось во сне.

Забыв обо всем, она ласкала его, легко касаясь ребер. Большим пальцем провела по соску и почувствовала, как Ло весь напрягся.

— Я не могу поверить, что это произошло. — Марни не заметила, что говорит вслух.

— Это так. Я чувствую твой запах, ощущаю тебя всю. — Его тело было самым совершенным произведением, которое Марни когда-либо видела. Она хотела смотреть на него, выражая свой восторг, но Ло целовал ее грудь, не давая ей сделать это.

Он снова и снова дотрагивался языком до ее сосков.

— Ло, — с ее губ сорвался стон.

— Я знаю. Я тоже больше не могу.

Он провел ее рукой по своим брюкам, и она почувствовала его затвердевшую плоть. Марни замерла, но Ло этого не заметил.

Он потянулся к ее шортам и начал расстегивать молнию.

Ощущение холодного металла неожиданно вывело Марни из транса, и она поняла, к чему это может привести.

— Нет, Ло, — сказала она, резко отталкивая его.

В полной растерянности он попытался подняться на ноги, но вместо этого плюхнулся в кресло. Ничего не понимая, уставился на нее, наблюдая за тем, как она с трудом застегивает непослушные пуговицы своей рубашки.

— Это безумие, — проговорила Марни нетвердым голосом. — Валяться на ковре в гостиной, как…

Она перестала бороться с пуговицами.