Миссия: разлюбить засранца
0 прочтений
— Так и мы вас тоже! Не хотите, чего-нибудь интересного? — подавшись ближе, спрашивает.
Интересного? Даже не хочу знать, что такого «интересного» он может предложить.
Переглянувшись с Ниной, мы качаем головами, мол, нет спасибо.
— Мы пошутили, вы че! — мерзко гогочет низкий. — Так танцевать идем или нет?
— Спасибо, но мы постоим, — на этот раз отказывает Нина.
Бритоголовый растягивает на лице кривую ухмылку и, хмыкнув, бросает:
— Не хотите — как хотите!
Слава богам, парни разворачиваются, чтобы уйти, но вдруг низкий спотыкается и налетает на меня.
— Пардон, не устоял, — выпрямившись, подмигивает.
— Ржавый, ты че там копошишься? Пошли уже!
Парни удаляются, и мы Уткиной заметно выдыхаем.
— Ну и экземплярчики! — фыркает Нина. — Мне аж душно стало.
— На, попей, — протягиваю ей свой стакан и Нина, взяв, делает пару глотков, возвращает мне, после чего я залпом допиваю, выкидываю стакан в урну и предлагаю: — Пошли потанцуем?
— Нет, я хочу найти Герасимова, — робко признается подруга.
— Поговорите! А потом мне все расскажешь!
Нина уходит, и я уже хочу отправиться на танцпол, как на мое плечо опускается рука с длинными красными ногтями.
— Устинова, выйдем поговорить? — резко спрашивает Королева.
Сбросив ее руку со своего плеча, оборачиваюсь и, заломив бровь, кидаю:
— И о чем же нам с тобой разговаривать?
— О жизни, — хмыкает девушка. — Не переживай, ничего тебе не сделаю.
И, разумеется, это должно меня насторожить, но почему-то голова закружилась и появилась какая-то легкость, поэтому я без задней мысли отвечаю:
В конце концов, каждый заслуживает на второй шанс. Подругами мы, конечно, не станем, но зарыть топор войны было бы неплохо. Именно с такими оптимистичными мыслями я следую за Королевой. И почему-то меня совсем не настораживает, что, выводя из актового зала, она сворачивает в темный коридор.
Голова все больше начинает кружиться, и в какой-то момент у меня подкашиваются ноги. Я хватаюсь за стену, и словно сквозь сон слышу:
— Ржавый, бери ее и понесли, пока никого нет!
Пытаюсь разлепить глаза, но не получается, когда чужие руки обхватывают мое тело.
— От-отпусти, — успеваю я пробормотать, прежде чем отключаюсь.
В нос ударяет резкий запах спирта, отчего я морщусь и со стоном приоткрываю тяжелые веки.
