Миссия выполнима

Короче, как только Шилов стал И.О., тут же гарантийное обязательство и подмахнул. Любил он Катьку, не мог отказать.

Жора подливает себе из купленного в ларьке «малька».

– А таблеток на фига наглотался? – спрашивает Укушенный.

– Лабудянский неделю назад себе новую фаворитку нашел. Вы ее видели на съемках. Кругленькая такая, в сиреневой кофте. Катюха разрыдалась, и на грудь отцу упала. Что делать, папа? Грех я на душу взяла из-за этого козла. У папы вилы. Либо дочка сядет, либо любовница. А любовь у них с серьезными намерениями была.

Терзался он пару дней и свихнулся на этой почве. Позвонил в банк, узнать, нельзя ли забрать гарантии? Там отказали. Он фотку дочкину к сердцу прижал и – вперед, к предкам. Но это мое предположение. Выпишется, потолкуем.

– Раз сразу не преставился, откачают.

Жора берет салфетку и начинает стирать грим со щек.

– Я, как вчера с женой Шиловской переговорил, сразу к Катюхе отправился. Мать сказала, она дома. Сидит, ревет. Пол часа хватило на раскол, благо, тепленькая была. Потом уже пять часов сидели, за жизнь базарили.

Явку она мне написала. Все ж, какое никакое, а смягчающее обстоятельство. Я ее в отдел не потащил. Сегодня к пяти подойдет с мамашей. Жалко девку. Башка от любви закружилась.

– Напрасно отпустил, – упрекает Укушенный, – доказухи, кроме признания, никакой. Пойдет в отказ и все.

– Никуда она не денется. Есть папаша, есть диктофонная запись. Я ж подстраховался. Да и сломана она здорово… Надо позвонить в прокуратуру, чтоб Бочкаревскую жену выпустили.

Катюху они, скорей всего, закроют… Как ни крути, а все равно убийство.

– А Лабудянский? Он что же, ничего не знал?

– Катька клянется, что напрямую ему не говорила. Но догадывался наверняка, не дурак же? Поэтому и в банке студию свою не афишировал, да и с Катюхой решил амуры прекратить. Однако делал вид, что все нормально. Гнал от себя неприятные мысли. А чего? Лично он никого не убивал. Кредит получил законно, какие проблемы? Можно снимать кино. Мотор! Начали! Занесенные, блин, снегом!

Жора со злостью швыряет скомканную салфетку за батарею.

– Пойду, все-таки, умоюсь, – напарник встает из-за стола и исчезает в подсобке.

– Ну, что скажешь? – спрашиваю я Укушенного.

– Зря Жора все это на площадке не выложил. При всех. Начал про какую-то фею с конвертиком грузить. Устроил шоу.

– Самое интересное, он ведь мог ничего не рассказывать вообще. Махнул бы рукой, и снимался бы себе, тем более всю жизнь об этом мечтал. А убийство само собой бы рассосалось.