Миссия Шута

Я сам поверил в лживые обещания Полукровок, предложивших мне дружбу. И любовь. – Он говорил достаточно громко, чтобы его услышал не только Лодвайн.

Я заметил, как двое всадников отвели глаза, как будто слова принца их больно укололи. Однако никто не выступил в его защиту.

Скупая улыбка тронула губы Лодвайна.

– Тогда договорились. – Он протянул мне ладонь, словно хотел скрепить сделку рукопожатием, и обезоруживающе улыбнулся. – Убери нож от горла принца.

В ответ я улыбнулся ему волчьим оскалом.

– Пожалуй, еще рано.

Ты сказал, что Пеладайн может забрать его тело в любой момент. А вдруг ты решишь, что больше во мне не нуждаешься? Вы прикончите меня, твоя сестра завладеет телом принца, а потом вы сделаете предложение лорду Голдену. И он вернет принца ко двору. Нет. Мы поступим по-моему. Кроме того, мальчик может передумать. А мой кинжал поможет ему соблюдать договор.

Интересно, услышал ли Дьютифул обещание, заключенное в моих словах? Не сводя глаз с Лодвайна, я добавил:

– Дождемся, пока лорд Голден сядет в седло, а мой волк будет на свободе.

Когда я увижу, что ты держишь свое слово, я отдам вам принца.

Слабый, жалкий план. Моя истинная стратегия заканчивалась на встрече с Шутом и Ночным Волком. Я улыбался, продолжая смотреть на Лодвайна, но от моего внимания не ускользнуло, что остальные подъехали ближе. Моя рука, сжимавшая кинжал, не дрожала. В какой-то момент принц взял меня за запястье. Я не обратил внимания на его прикосновение, но сразу понял, что он вовсе не пытается отвести клинок.

Мне вдруг показалось, что он сам держит кинжал у своего горла.

– Мы сделаем так, как хочешь ты, – наконец согласился Лодвайн.

Сесть на Вороную, продолжая держать кинжал у шеи принца, оказалось нелегкой задачей, но мы справились. Дьютифул слишком активно помогал мне, и я боялся, что Лодвайн обратит на это внимание. Эх, если бы принц умел пользоваться Силой! Наша связь была слишком слабой, и я не знал, о чем он думает. Он не знал, как сфокусировать свой разум, чтобы мысленно поговорить со мной.

До меня долетали его тревога и решимость. Он собирался идти до конца. Но что именно задумал Дьютифул, я не понимал.

Вороная не слишком обрадовалась тому, что ей придется нести двоих, и у меня появились дурные предчувствия. Я не только рисковал здоровьем лошади, но и лишал нас шанса на бегство – Вороная устанет и не сможет скакать в полную силу. Каждый ее неуверенный шаг был для меня упреком. Но я ничем не мог ей помочь.