Мистер Генофонд

 — Хотелось удариться головой о что-нибудь твердое.

— Это ее здоровье. Справится.

— Я ее с тонометром даже представить не могу. А уж ломающей таблетки… — со стоном махнула рукой.

— Ты же помнишь, что в самом конце сказал кардиолог? Если не будет геройствовать и станет соблюдать все рекомендации, через полгода выйдет на плато.

Машина остановилась возле подъезда. Как раз под тем фонарем, где мы первый раз поцеловались.

Судьба будто издевалась! Закольцовывала события самым причудливым образом. И именно сейчас.

— Полгода! Ты себя слышишь?

— Поль, зато это снова будет полноценная жизнь.

Танцы, рестораны и прочие радости. Ради этого можно месяц-другой побегать по врачам и еще несколько месяцев тупо глотать ту дрянь, что подошла. Ничего сложного. Тысячи… Миллионы людей так живут.

— Ты прав. Но этот «месяц-другой»…

Я закрыла глаза. Как же легко было три часа назад клясться Лехе, что полечу вместе с ним первым же рейсом.

Боже… я уверена была, что уже скоро мы устроимся возле окна в его квартире. Будем смотреть на Темзу.

Заниматься любовью и в шутку выбирать имена для детей.

Пусть рано, но уже хотелось. Что-нибудь двуязычное. Без пафоса, но с характером. Под стать моему мужчине.

Рядом с Лехой вообще хотелось много чего. Во мне словно какой-то механизм переключился с режима «Надо» на «Хочу».

Никогда еще не было такого ощущения правильности. Карьера, за которую держалась столько лет, вдруг стала неважной. Не останавливала собственная квартира. Планы… теперь они казались глупыми и пустыми.

Я с легкостью воспользовалась Лехиной помощью и прогуливала занятия на курсах. Будь такая возможность, так же прогуливала бы школу. Из квартиры совсем выходить не хотелось. Ждавший меня дома мужчина стал важнее всего и всех.

Не верилось! Какие-то две недели, и привычная иерархия ценностей рассыпалась, как песочный замок.

А сейчас нужно было устраивать стресс-тест новой мечте…

— Леш, я не смогу улететь вместе с тобой.

Возможно, стоило дождаться утра или момента, когда войдем в квартиру, но и без слов было понятно, что ждет впереди.

Мой замечательный умный мужчина заглушил двигатель машины, сжал челюсти, но даже не посмотрел в мою сторону.

— Родной, это не попытка сдать назад или переиграть решение. — Я потянулась к нему. Обняла. Такой горячий, сильный, большой. Такой мой! — Правда! Я не струсила.

— Поль, — он устало потер глаза, — я ведь тоже не могу больше оставаться здесь. Максимум неделю. И то… Эд уже копытом бьет. А в Лондоне… Трудно все.