Мистер Генофонд

— Тогда… дважды идиотом, — прошептала она едва слышно. — Я развелась через месяц после той нашей встречи на лестнице.

Я закрыл глаза, зарылся носом в волосы. Медленно вдохнул.

Приложило. Круче убойной дозы алкоголя или лопаты по голове. «Развелась», «через месяц» после двух минут наедине.

И кто тут размышлял про бабскую дурость? Я ведь мог почувствовать! Не разозлиться тогда, не сыграть в благородного хера, который не трогает чужое. А припереться к ней снова. Посмотреть в глаза и понять… все понять! На целых шесть лет раньше.

— Из-за себя, — опять заговорила Поля. — До тебя казалось, что у нас все хорошо. Крепкий брак, много общего. А потом… Как в сказке про поросят, которые домики себе строили из соломы, веток и кирпича. У нас с Вовкой как раз все из соломы и соплей было. С виду ничего, а дунь — развалится.

— Но дунул именно я.

Прижал ее к груди покрепче.

— У меня жуткий период был… Как пелена с глаз спала. Все планы, все мечты рухнули.

— Полька моя, родная.

Невозможно было держаться дольше. Просто обнимать ее, чувствовать нутром, как хреново, и ничего не делать.

Бессилие на части рвало. Требовало развернуть, в глаза сказать, что был дебилом, — знал ведь, какая она. Как облупленную знал. А потом зацеловать и стереть из памяти все плохое.

Гудвин, бляха муха! Питерская версия.

— Леш, я так устала тебя ждать каждые шесть лет.

Поля сама откинула голову мне на плечо. Прижалась щекой к щеке, и я кожей почувствовал капли. Теплые. Гораздо теплее, чем остывшая вода под нами.

— Я знаю, — прохрипел, как больной ангиной.

— А еще… Если не сделаешь ребенка сейчас, я затребую тебя в свое полное распоряжение. Вот приеду к твоей королеве и попрошу отдать! Она женщина.

Все же не выдержал. Развернул ее. Снова откинулся на спину, распластав на себе эту сумасшедшую, и губами принялся стирать слезы.

Без рук. Без того, что ныло внизу и буравило Полькин живот. Целомудренно, как последний импотент. И дурея от того, какая она потрясающая. Охренительная в своей честности. Только моя. Собственная. Всегда.

К хорошему, говорят, привыкаешь быстро, но вот к счастью лично мне привыкнуть было непросто.