Начало прошло без сучка, без задоринки.
***За дорогу зазноба моя даже остыть не успела. Дачный от ее лингвистического центра был недалеко, а обмен взглядами через зеркало заднего вида помогал поддерживать пламя.
На подъезде к дому Полька уже с трудом заставляла себя молчать. Я чувствовал, как сейчас рванет. Морально готовился. И все равно, стоило машине остановиться, словил кайф от ее первой гневной тирады.
— Знаешь что, Крамер… Я в курсе, что ты скотина, но даже не догадывалась, насколько подлая, наглая и похотливая! — Последнее слово она выделила особенно.
— И я по тебе, Поленька, соскучился.
Обернулся. Такую лесть можно было выслушивать, лишь глядя в глаза, чтобы, не дай бог, не пропустить какую-нибудь важную эмоцию.
— Мало того, что бабушке голову задурил, решил еще на работе мне жизнь испортить? — Полька резко отстегнула ремень и схватила сумочку. — Слово «совесть» в твоем лексиконе не значится?
— В нем с некоторых пор значишься только ты. На русском, на английском. Ласково и не очень.
— Невероятно! Как же мне повезло! Столько чести и стараний!
— Знал, что ты оценишь.
— Скучно в Питере? Дружок твой, Басманский, не развлекает, так меня подавай?
— Далеко ему до тебя. До тебя всем далеко.
— О да! Я заметила! — Зеленые глаза хищно сощурились. — Как раз вчера!
— Если ты о тех двух бабах, то я был ни при чем.
На то, что мои оправдания хоть как-то сработают, надежд не было никаких. Я, в общем, и не планировал сейчас никаких конструктивных диалогов. Они у нас никогда не получались.
Но перед вторым пунктом плана пар желательно было спустить.
— Конечно! Ты ж у нас только меня любишь! — Пухлые губы дрогнули. — А эти… Так, комплект «неделька». Для одноразового использования, чтобы конь в стойле не застаивался.
— Видишь, милая, ты даже оправдания мне находишь, как жена после пятнадцати лет брака.
— Да я с таким, как ты…
Вместо продолжения фразы Полька зашипела сквозь зубы как змея.
— И много у тебя было таких, как я, за эти годы? — Вытянув руку, я прихватил девчонку за подбородок и заставил посмотреть на меня.
— Сколько? Два, три, десять?
То, что плескалась в глазах напротив, меньше всего походило на равнодушие. Или я попал в десятку, и моя девочка все эти годы держала себя на жесткой феминистской диете. Или… Ответ додумывать не пришлось. Поля выдала его сама.
— Ты у меня один-единственный такой. Все мужики как мужики, и лишь ты, Крамер, орел! Паришь высоко в небесах и иногда спускаешься ко мне на грешную землю.
