Даже не спрашивая разрешения, он переступил порог и… Вдруг потянулся к моим очкам.
— У тебя что-то возле глаза.
Грубые для такого лощеного паршивца пальцы коснулись висков. Незаметно убрали очки. И плавно спустились по скуле к губам.
— Крамер, дверь у тебя за спиной. Отдай мои очки и вали к чертовой матери!
— Какой грязный рот для такой чистенькой училки.
Пока я подбирала слова, чтобы отгрузить ему очередную порцию грязи, Леха резко всем корпусом толкнул меня к стене. Буквально приплющил своим телом.
— Бульдозер проклятый. Отпусти!
Я ударила по плечам, дернулась изо всей силы. Но какое там! Здоровенный гад! Гораздо крупнее, чем был в молодости и шесть лет назад. И ведь, судя по ребристой батарее из мышц, которой прижимался ко мне, даже пуза не отрастил. Твердый весь, литой, обжигающий.
Никакой справедливости!
— Пощупала? — чувственные губы расплылись в плотоядной ухмылке. — Нравится?
Леха перехватил мои руки и зажал вверху над головой.
— Что тебе от меня надо?! — вырвалось с рыком.
— Поцеловать хочу.
— Вчерашних красоток было мало? Или сравнить решил?
Я попыталась зарядить коленом в пах, но вместо этого мужские бедра еще сильнее вжались мне в живот.
— Хочу хоть раз поцеловать тебя в сознании.
— Насильно!
Судя по тому «дулу пистолета», которое уперлось в пупок, целоваться кое-кто вознамерился в режиме «Все включено».
— Начинать с чего-то нужно.
— Нет! — я снова попыталась вывернуться. Никаких поцелуев! Никаких обжиманий! Не с ним! Но проще было сдвинуть стену.
— Да.
Леха приблизил лицо. Потерся носом о нос и, стоило мне попытаться отвернуться, накрыл рот своими губами.
Сволочь!
О том, какая именно он сволочь, сказать не удалось. Мне теперь совсем ничего не удавалось. Умелый язык заставил губы раскрыться. Толкнулся в рот и, словно нащупал рубильник, отключающий мозг, вырвал первый стон.
Я сама испугалась, когда его услышала. Не могла я так быстро сдаться! Ни после вчерашнего, ни после сегодняшнего. Это ведь Крамер! Сволочь, мерзавец, подлец!
Но ноги подгибались.
Язык ласкал небо, сплетался с моим языком.
А руки, внезапно ставшие свободными, зажили своей жизнью.
Пара секунд, и весь боевой задор стек теплой волной в низ живота. Еще пара секунд, и злость заставила обхватить ладонями шею этого мерзавца, провести ногтями по коже. Бархатной, горячей, потрясающей.
Ничего общего… ни с кем."
"Мое собственное сумасшествие с роскошным телом и бешеным темпераментом.
