Умело, ритмично, так что я сама не заметила, как начала постанывать.
Никогда быстро не доходила до финиша, но сейчас впервые чувствовала, как внизу живота тянет от предвкушения. Словно спираль сжимается. Огненная, тугая, болезненная.
Проклятие! И где эта скотина только шлялась столько лет со своими пальцами? Как он посмел вставить их в меня лишь сейчас?
Я чуть не хныкала от восторга и досады. Эти руки были лучше любого члена или языка. Эти потрясающие движения внизу, горящий взгляд напротив…
— Давай, милая.
Давай. Хочу трахнуть тебя кончившую. — Будто толчков внутри мне было мало, Лешка решил добить грязные признания. — Хочу, чтобы пульсировала у меня на члене.
— Еще…
— Хочу, чтобы текла сильнее. Как сучечка. Сжимала со всей любовью.
— Еще…
— Хочу нафаршировать твою тугую киску так, чтобы нас, наконец, отпустило.
Я была на самой грани оргазма. Всего лишь от слов и двух пальцев внутри. Но последняя фраза неожиданно зацепила.
— Так ты эксперимент решил поставить? — Стена за спиной вдруг стала казаться холодной.
— Надо ж нам выяснить, отчего обоих так сбоит.
— Стоп, Крамер! Стоп! — Я изо всей силы оттолкнула этого гребаного экспериментатора от себя. — У тебя когда самолет? Завтра? Послезавтра?
— Черт, Поля, что такое?! — Он и правда ничего не понял. Потянулся ко мне. Лапищу свою загребущую снова в трусы попытался засунуть.
— Когда самолет? — Звонко ударила по руке, а у самой чуть слезы из глаз не брызнули.
Повторялось все. И мое желание, и его напор, и страсть эта общая сквозь обиды и злость.
Будто хапнуть нужно друг у дружки хоть немного счастья. Оторвать кусочек на память, пока опять не отнесло одного от другого на сотни километров.
— Да нескоро еще. — На красивых скулах заходили желваки.
— Когда?!
Я выставила вперед руки, не позволяя приближаться к себе. Плевать, как выглядела, и что было до этого.
— Через три недели.
Глава 11. Любовный рикошет
У каждой «динамщицы» в жизни был
свой «козел». И наоборот.
ПоляПоследний Лехин ответ пролетел словно мимо меня.
Он вроде сказал что-то про три недели, но мне было уже все равно.
Как быстро зажглась, так же стремительно и остыла. Сразу стало за себя стыдно. Бегать от всяких Григориев, год заниматься сексом лишь в фантазиях и чуть не отдаться у стеночки в коридоре человеку, для которого важно было закрыть прочерк в графе «секс с дурой Полиной»."
"Все же зря я пряталась от него в девятнадцать. Пусть бы получил свое тогда и не мелькал больше на горизонте.
