Мистер Морг

За компанию с порубленной крольчатиной в котелок пошли грибы, черемша, картошка, морковка и немного бренди из фляжки, которую Грейтхаус предложил всем, на ком не было цепей и кто ходил на двух, а не на четырех ногах, и на короткое время в Нью-Юнити вернулся былой уют.

На стол поставили деревянные миски, рагу в них накладывалось деревянным черпаком. Порцию поменьше Том положил в миску для Джеймса, который, как заметил Мэтью, постоянно держался рядом с мальчиком. Два стула от камина были пододвинуты к столу и составили компанию двум, что уже стояли там, после чего Моргу оставалось только сказать:

— А я, значит, буду есть с собакой?

— Ты будешь есть на полу.

Радуйся, что вообще дали.

Грейтхаус поставил миску перед арестантом. Шапка и камзол партнера Мэтью висели на колышке в стене за его спиной, рукава его рубашки были закатаны.

Священник с большим достоинством произнес:

— Мистер Грейтхаус, хочу напомнить вам, что это мой дом. За все время, что я здесь живу, ни одного гостя ни разу не заставили есть с полу.

Я бы очень хотел, чтобы, во славное имя Христа, это гостеприимство осталось ничем не опороченным.

— Я считаю, что он должен…

— Он может сесть на скамейку для ног, — решительно прервал его Бертон. — Вы поможете ему подняться? Или будете смотреть, как это делает старик?

Грейтхаус, ища поддержки, посмотрел на Мэтью, но тот лишь пожал плечами: было ясно, что его преподобие Бертон не отступится от принципов человечности — даже по отношению к тому, кого нельзя назвать человеком в полном смысле этого слова.

Стиснув зубы, Грейтхаус поставил для арестанта миску на стол, а наклоняясь, чтобы помочь Моргу подняться, с трудом сдерживался, чтобы не выругаться.

Мэтью принес скамейку для ног, и Морг сказал Бертону:

— Спасибо, сэр, за вашу доброту, но я хотел бы попросить вас еще об одной христианской милости. Из-за этих оков сидеть за вашим прекрасным столом будет просто пыткой для моей спины, поэтому не сочтете ли вы уместным, чтобы с меня…

— Нет! — Грейтхаус схватил его за шиворот. — Обойдешься.

— Секундочку. Мистер Морг, могу ли я попросить вас, если мы снимем с вас кандалы, поклясться, что вы будете вести себя как джентльмен и не причините никому беспокойства?

— Сэр! — Лицо Грейтхауса начинало наливаться кровью. — Он наш арестант, вы это понимаете? Он убийца! С него нельзя снимать кандалы!

— Клянусь, чем вам будет угодно, — сказал Морг. — Это правда, святой отец, я большой грешник, но правда и то, что против меня тоже много грешили.

Бертон кивнул.